Машина!

Я поднялся на ноги и обнаружил, что «девяносто девятая» разорвана едва ли не надвое, кузовное железо торчит заострёнными краями, тут и там валяются куски обшивки, да ещё понемногу чадит лужа натёкшего на асфальт то ли бензина, то ли масла.

Это что же — Володеньку хотели подорвать⁈

Я перевёл взгляд на коммерсанта; тот сидел на корточках и в совершеннейшем обалдении прикрывал руками голову. Мерзкий звон в ушах без какого-либо перехода сменился испуганным матом пьянчуг и визгом тётки-продавщицы, тогда я перегнулся через прилавок и спросил:

— Алёна! Ты как?

Блондинка с круглыми от ужаса глазами неуверенно выдавила в ответ:

— Н-нормально…

— Звони в скорую! — попросил я, а когда на улице негромко хлопнуло и взвились высокие языки пламени, добавил: — И ноль-один!

Алёна непонимающе посмотрела сначала на меня, затем на продавщицу водочного отдела, и та замахала руками:

— Звони! Да звони ты!

Тогда блондинка отмерла и по стеночке, по стеночке двинулась в подсобку.

— Серый, ну ни фига себе! — окликнул меня Рома. — Это чего так долбануло? Не газ же!

Понятно дело, не газ!

Я отвернулся от прилавка и краем глаза заметил, что Володя уже придерживает охранника, а тот, не иначе в шоке, тянет из плеча осколок. Прежде чем успел вмешаться, окровавленное стекло вышло из раны, и моментально плеснуло красным, громила смертельно побледнел и обмяк.

Твою ж мать! Алый цвет, упругие толчки — не иначе артерию перебило!

— Рома, помогай! — окликнул я приятеля, схватил с прилавка нож, которым нарезали кексы, и поспешил к раненому. — Держи его! — попросил коммерсанта, а сам распорол ткань и сначала стянул рукав пиджака, а потом и сорочки; те к этому времени уже насквозь промокли.

Дыра в бицепсе выглядела хуже некуда — если не остановить кровотечение, скорая точно приехать не успеет.

Владимир, насколько смог, зафиксировал в нужном положении руку охранника, и поскольку индивидуального пакета в наличии не имелось, я соорудил повязку из отрезанного рукава. Только вот этого было недостаточно.

— Рома, найди верёвку! У Алёны спроси! — скомандовал я подбежавшему приятелю, а коммерсанту велел сильнее прижимать к ране сложенную на несколько раз материю. Сам принялся расстёгивать добротный кожаный ремень охранника, и на пол вывалился заткнутый за него револьвер. Не наган, какой-то незнакомый и на вид импортный.

Боевой или газовый — не разобрал; коммерсант шустро сграбастал его и переправил себе в боковой карман пиджака; тот сразу обвис. Я сделал вид, будто ничего не заметил, наложил ремень и до предела затянул его поверх повязки. А там и Рома вернулся. На пару нам удалось обвязать плечо выше раны шпагатом и крепко-накрепко перекрутить его с помощью подсунутой вилки.