— У Гуревича и накроется? — фыркнул я. — Брось!

Фролов заржал.

— Ну да, такой не прогорит. — Он вдруг прищёлкнул пальцами. — Кстати! Женька Зинчук письмо прислал, у него дембель в конце сентября.

Женька учился с нами в параллели, и были они с Андреем и в школе, и во дворе, что называется, не разлей вода. Это я до армии больше с Буньковым общался.

— Чего-то рано, нет? — удивился я.

— Да не, он же на Дальнем Востоке погранцом служит. В отпуск после года не отпустили — до нас оттуда только ехать неделю, а то и дней десять, — вот и уйдёт на месяц раньше остальных.

Мы ещё немного потрепались, потом просто сидели молча, а ближе к десяти начали сворачивать снасти. Свой улов я пожертвовал на пропитание Андрюхиного кота и домой пошёл налегке, с одной только разобранной на колена удочкой. У подъезда встретил тётю Софью — стройную миловидную женщину лет тридцати пяти, которую не портил даже излишне крупный нос; в этом отношении курносая Зинка уродилась в папеньку.

Соседка ходила выхлопывать коврик, и я вежливо придержал открытой подъездную дверь, а после вызвал лифт.

— Зина уже встала? — спросил, когда мы начали подниматься. — Она вчера просила сказать, когда можно будет зайти кабельное посмотреть.

— Они отцу все уши кабельным уже прожужжали, — пожаловалась тётя Софья и предложила: — Лучше сам спроси. В этом возрасте семь пятниц на неделе, сразу и узнаешь, какие у неё планы на день.

Фраза «в этом возрасте» была заметно выделена интонацией, поэтому даже пожалел, что затеял разговор, но отнекиваться не стал и вслед за соседкой вышел на седьмом этаже. Тётя Софья, открыла дверь и с порога объявила:

— Зина! К тебе Сергей пришёл! — А после сообщила мне: — В детской она.

Я прислонил в углу бамбуковую удочку, разулся и двинулся к Зинке. Та сидела за письменным столом спиной к двери, но сразу оглянулась и разрешила:

— Серёжа, заходи!

В комнате стоял запах чего-то химического, я потянул носом воздух и спросил:

— Чем пахнет?

— Ногти крашу, — сообщила Зинка, развернулась на стуле, вытянула ногу и закинула её на диван. — Нравится?

— Красиво, — честно признал я, но высказывание это относилось отнюдь не к нежно-розовому цвету ногтей. Просто после легкомысленного движения девичье бедро оказалось едва-едва прикрыто полой коротенького халатика, и вид стройной ноги вызвал в организме вполне оправданные в этой ситуации позывы. А как иначе? Всё же третья неделя пошла, как с Алёной переспал…

Миг Зинка помедлила, довольная произведённым эффектом, потом встала из-за стола и выдвинула верхний ящик, который оказался заполнен магнитофонными кассетами.