Мы наскоро попили чая и отправились копать червей, а потом расположились на «камнях» в компании ещё полудюжины рыбаков-любителей. Между насыпью и стеной камышей оставался зазор метров в десять чистой воды, туда и забросили удочки. Утро выдалось тёплым, погода радовала, но вот клёва не было никакого. За всё время отправили в садок лишь несколько окуньков и чебаков, да ещё мне удалось вытянуть неожиданно крупного ерша.

А в остальном — красота. Солнце над горизонтом малиновым шаром в пелене облаков вспухает, тишь да гладь. Иногда разве что чайки покрикивали, да от дороги изредка доносились лязг троллейбусных штанг и гул электромоторов, а от вокзала гудки поездов и стук вагонов при стыковке. Нормальная, спокойная, привычная звуковая картинка. И думать ни о чём не нужно, можно просто за дрожанием поплавка из гусиного пера на водной глади наблюдать.

— С Графом не говорил ещё, так понимаю? — спросил я.

Андрей покачал головой.

— Когда бы? Ему нужно будет, сам подойдёт.

Я вздохнул в надежде, что такой необходимости в ближайшее время не возникнет. Очень неприятно себя должником ощущать, но ещё неприятней эти самые долги отрабатывать. Чует сердце, будет это совсем непросто. И ведь не послать…

В голове лениво ворохнулась мысль о помповом ружье, но всерьёз её рассматривать не стал. Не из-за внезапного пацифизма, просто нельзя людей налево и направо валить. И просто нельзя, и в тюрьму лет на пятнадцать заехать желания нет. Ладно, выкрутимся…

Андрея, как оказалось, волновало совсем другое.

— Похоже, скоро папой стану, — сказал он вдруг.

— Чего это? — удивился я.

— Вытаскивать влом.

— Хорош ерундой болтать.

— Серьёзно!

Тут я и вовсе дар речи потерял.

— Погоди, ты Аньку без презервативов шпилишь?

Фролов только фыркнул.

— Серый, гонишь, что ли? Я б на одних гондонах разорился!

— Вот ты сексуальный террорист! — покачал я головой. — Так у вас всё серьёзно?

— Ну да.

— А ей сколько лет-то?

— Двадцать два.

Я покрутил рукой.

— Ну два года разницы — ещё туда-сюда…

— Год, — поправил меня Андрей. — Я ж семьдесят первого.

— А, точно! Дитё октября, блин!

Андрей Фролов родился в конце октября и в первый класс пошёл на год позже большинства своих ровесников.

— Ну, год — это нормально, — решил я. — Как говорится: совет да любовь.

— Иди в жопу, — пробурчал Андрей. — Денег вообще ни на что не хватает, ещё в отпуск на заводе выпихивают.

— Ну ты же теперь бригадир!

— Только это и успокаивает. Но, если и у Гуревича бизнес звездой накроется, вообще кисло будет. Хотя жаловаться грех. Руки-ноги есть, куда приложить их найду.