Баксы, баксы! На кой они мне?

— Есть нужная сумма на кармане? — пожал я плечами. — Тогда не вопрос, давай рублями.

— При себе столько нет, — ожидаемо ответил мужик. — Но есть где взять. Съездим?

— Не-а. Времени в обрез.

— Здесь недалеко.

Нежелание барыги платить долларами было вполне объяснимо: если я подставной, то запросто его под восемьдесят восьмую статью подведу. Смягчить её — смягчили, но возьмут опера под белы рученьки, и в лучшем случае без валюты останется, а то и вовсе присядет, дело-то житейское. С другой стороны, поездка с этим мутным типом запросто могла закончиться знакомством с его крышей, а мне такого счастья было не надо. С глазу на глаз с тем же Большаком я и без денег всё что знаю выложу. И ещё радоваться буду, если при своих останусь.

И я покачал головой.

— Не пойдёт.

Барыга напряжённо засопел, но всё же сунул руку в нагрудный карман рубашки, пошелестел там чем-то вслепую и вытянул серо-зелёную купюру.

— Смотри, если насвистишь, пожалеешь! — предупредил он, пряча деньги в кулак. — Дам полтинник, не согласен — скатертью дорога.

— Пятьдесят баксов и спортивные штаны, — выставил я свои условия. — На прилавке нужный размер видел.

Торгаш с презрительной ухмылкой кивнул и потребовал:

— Рассказывай!

Мы пожали друг другу руки, будто скрепляя сделку, но на деле в мою ладонь перекочевал прямоугольник плотной бумаги. Прежде доллары вживую видеть не доводилось и безумно захотелось внимательно изучить купюру и оценить на просвет, но делать такие вещи на всеобщем обозрении точно не стоило. Пришлось удовлетвориться тем, что искоса глянул на номинал зажатой в ладони банкноты.

— Не тяни! — поторопили меня.

Я сунул доллары в карман и рассказал о том, как и при каких обстоятельствах Тоху загрузили в багажник вишнёвой «шестёрки». Ничего не придумывал и не приукрашивал, умолчал лишь об ударах ножом. Уверен, за известие о смерти помощника этот жлоб не выложил бы и десятки.

Барыга всё внимательно выслушал, затем внёс в записную книжицу регистрационный знак машины похитителей и попросил описать их самих.

— Не разглядел, — соврал я, поскольку не хотел больше необходимого встревать в бандитские разборки. Да и в составлении словесных портретов специалистом не был.

Убийца был среднего роста, худощавый и с залысинами. Плюс славянская внешность и серая спецовка — вот, пожалуй, и всё, что мог о нём сказать, а водителя и вовсе толком не видел.

— Не юли! — нахмурился торгаш. — Сам же говорил — свидетель!

— Темнело уже, расстояние приличное было. Номер запомнил, когда они мимо проезжали, а «шоха» тонированная была вкруговую, людей внутри не разглядел.