— А никто кроме меня об этом и не знает! Не веришь, позвони — поинтересуйся, где он.

— Нет у Антона домашнего телефона.

Я только руками развёл. Торгаш посмотрел на меня с нескрываемым сомнением, затем кивнул и направился к воротам. За оградой в небольшом закутке обнаружилась жёлтая будка с выбитыми стёклами, но целым телефонным аппаратом. Барыга достал две копейки и опустил их в прорезь для монет, после зашелестел страницами записной книжки.

— Соседям позвоню, он оставлял номер, — сообщил мужик и начал крутить диск.

— Только о похищении не говори, а то менты всю душу вынут, — предупредил я и повторил, набивая себе цену: — Кроме меня об этом никто не в курсе.

Барыга досадливо отмахнулся и прижал к уху телефонную трубку. Когда на том конце ответили, он попросил позвать Антона и надолго замолчал. После задал несколько вопросов, как видно, кому-то из родственников пацана и разорвал соединение.

— На пару меня развести решили, да? — зло спросил он после этого. — Антон в доле?

— Антона погрузили в багажник и увезли. Сомневаюсь, что согласился бы на такую поездку за долю в… ста баксах.

— Согласился бы, не сомневайся, — хмыкнул торгаш. — И сотню тебе не видать как своих ушей. Даже десятки не дам за кота в мешке.

Я решил приоткрыть карты и сообщил:

— Вчера Тоху закинули в багажник «жигулей» и увезли, как пишут в криминальной хронике, в неизвестном направлении. Я это видел собственными глазами. Хочешь узнать подробности, гони… ладно, хрен с тобой!.. восемьдесят баксов.

— С дуба рухнул? Восемьдесят баксов за что? За то, что к вечеру и так появится в новостях?

— Не появится, если сам не начнёшь трепаться.

— Хочешь сказать, не сообщил в милицию о похищении? Серьёзно⁈

— Антон тот ещё гандон, — сказал я ради разнообразия чистую правду. — Если нужен номер машины, в которой его увезли, плати.

— О восьмидесяти долларах даже думать забудь!

— Согласен на шестьдесят. И ни центом меньше. Или я пошёл.

Светло-голубые, почти прозрачные глаза достаточно долго сверлили меня напряжённым взглядом, словно в душе барыги шла борьба между желанием разобраться в этой истории и жадностью, потом мужик презрительно фыркнул.

— Мальчик, ну зачем тебе баксы? Понимаю ещё, у меня бумажки по доллару были бы, ими можно дверь в туалете обклеить и на Вашингтонов дрочить. Но у меня столько мелочи не наберётся, а банкнота в полтинник тебе на что? Трубочкой свернуть и в одно место засунуть?

Я не ударил, сдержался. В заявлении собеседника не просто присутствовало рациональное зерно, на деле он был кругом прав. С долларами выйдет одна сплошная морока — в магазин с ними не пойдёшь, придётся сдавать тем же спекулянтам. А это совершенно ненужные потери и времени, и денег. И опять же — чего я прицепился к этим долларам?