Понемногу я пришёл в себя, но подниматься на ноги не рискнул, замер на спине, напрягая и расслабляя то одни мышцы, то другие. Пусть бандитов с моей позиции и не видно, они где-то совсем рядом — только попытаюсь встать, тут мне и прилетит.

Впрочем, прилетело и так. Очень скоро послышались шаги, и надо мной встал Лёха Смирнов с пистолетом Макарова в руке.

— Слушай, а я этого знаю! — заявил вдруг он. — Помнишь, Кирюха просил по номеру пробить адрес того фраера, который видел, как пацана в багажник грузили? Так это он. Непонятно только, почему его Кум с Валей не убрали.

Большак — а был собеседником Марадоны наверняка именно он, — выругался.

— Говорил же, что-то не так пошло, а ты: забухали мужики, забухали! Если б мне заранее не цинканули, что мусора под Кирилла копают, взяли бы нас тёпленькими!

— Но кто ж знал, что этот гад подставной? Ещё хачиков каких-то навёл, сука… — Смирнов пнул меня по рёбрам, и дыхание перехватило, а в голове вспыхнули звёзды. — Вставай, падла! Вижу, что очнулся!

— В дом его веди! — скомандовал Большак. — На крюк подвесим, расспросим.

— Вставай, сука! Вставай!

На крюк мне нисколько не хотелось, так что подниматься с земли я не стал, хоть уже и был способен передвигаться самостоятельно. Вместо этого перевернулся на бок, на миг замер, якобы собираясь с силами, и повалился обратно на спину, когда подломилась в локте рука. Получил ещё раз кроссовкой по рёбрам, повторил попытку и вновь не довёл её до конца, разыгрывая контузию.

— Слушай, ты ему конкретно кукушку стряхнул! Он в нокауте! — сообщил Лёха главарю.

— Ну так волоки его, не переломишься!

— Помоги, а?

В ответ зазвенели ключи.

— Сам давай. Я пока дверь отопру.

— Хоть на крыльцо подсоби заволочь! Из него кровища льёт, если в одного поднимать — весь изгваздаюсь.

— Ладно, не ной! Помогу. Шевелись только!

Смирнов выругался и сунул «макаров» за пояс спортивных брюк. Рукоять немедленно перевесила, и ПМ едва не выпал на землю. Тогда парень спрятал пистолет в боковой карман олимпийки и наклонился ко мне, ухватил за плечо и проволок по земле чуть больше метра.

— Тяжёлый, сука! — проворчал он, собираясь с силами для нового рывка.

— Погоди… — прохрипел я и потянулся к Лёхе неуверенно, будто пьяный.

Дрожащую руку сразу отбросили в сторону, да так что лязгнули болтавшиеся на запястье наручники. Жест не содержал в себе ровным счётом никакой угрозы, столь нервно отреагировал Смирнов исключительно по причине крайнего раздражения.

— Урод, бля! — выругался он, вытер испачканную в крови ладонь о мою майку и выпрямился перевести дух. — Вставай, падла!