Свадьбу он потом сыграет пышную. С похоронами Зодчего тоже не обидит. Ну и внезапную вдову найдет, чем утешить. Время взаправду лечит. Света поплачет, пострадает и успокоится рано или поздно. А новые земли останутся в семье навсегда.
Настроение Скоробогатова улучшилось.
— Вот! — сказал Билли Дигриаз, когда я открыл дверь. От «американца» пахло алкоголем, глаза сверкали, щетина на лице стала неприличного размера.
— Доброй ночи, Билли.
— Да-да, я знаю, очень лэйт! Но не могу ждать! — он потряс папкой, привлекая внимание, но и без этого мой взгляд уже впился в сокровище. От неё исходило Эхо четвёртого ранга, не меньше.
— Проходи, — посторонился я.
— Я надеяться ты есть один? — вытянул шею Билли, заглядывая в дом.
— Один.
— Очень хорошо, — сразу потерял акцент «американец». — Почитай! Мне очень важно твоё мнение на этот счёт!
Рукопись имела ценность, несомненно, но на дворе был первый час ночи, и я знатно вымотался за день. Однако из уважения к приятелю отказываться не стал.
— Чай будешь?
— Нет-нет, Миша. Это ведь понижение градуса. У меня с собой! — он выудил из-за пазухи флягу с тиснёным имперским гербом.
— Проходи на кухню, чего в проходе стоять.
Дигриаз скинул сапоги и протопал за стол, ненадолго остановился перед панорамным окном на долину.
— Красиво. Но неэффективно. Ты выбрал не самое безопасное место, — покачал он головой. — Даже самый бездарный стрелок снимет тебя без труда.
— Хочешь, выйди из дома и попробуй, — пожал плечами я, открывая папку. Затем уселся в кресло под торшером и добавил. — Только чтобы рикошетом не убило.
— М-м-м… — он постучал пальцем по стеклу. — Пуленепробиваемое?
Я кивнул, не уточняя, что здесь даже снаряд не поможет.
— Я только закончил, — сказал Дигриаз, увидев, как я открыл первую страницу. — Но получилось просто отлично! Прошу, посмотри несколько глав!
Я взял первый лист, на полях которого явно часто расписывали ручку. Прямо по центру было выведено аккуратным почерком: «Повесть о Зодчем».
— Хм…
— Все совпадения случайны и персонажи вымышлены, разумеется, — весело сообщил Дигриаз. Сел на стул и открутил крышку у фляги.
Страницы грели пальцы. Их просто приятно было касаться. Жалко, что как источник энергии рукописи не раскачиваются за счёт зрительского восхищения. Это вам не картины. Книгами наслаждаются дома и в одиночестве, а не в просторных залах. Внутри меня заворочался попутчик. В груди стало щекотно-щекотно. Я приглушил страсть старого Баженова, отметив, что надо отправляться на охоту. Последняя неделя прошла в заботах о новых территориях и бесконечных разговорах, и с каждым днём жажда тёмного скульптора во мне только росла.