Подольский приехал один. Его чёрный внедорожник прошуршал колёсами по гравийной дороге и свернул на лесную тропку. Помощник графа прибыл, чтобы лично разрешить возникшую неприятность. Не знаю, что ему наговорила Светлана, но рыбоглазый головорез явился уже через час после её звонка.
Мы были готовы. Двое моих людей наблюдали за подъездом к охотничьему домику Скоробогатовых, где и была назначена роковая для Подольского встреча. Если вдруг за правой рукой графа явится кто-то ещё — часовые поднимут тревогу. Однако я рассчитывал, что на землях хозяина, пусть и не покрытых Конструктом, верный пёс Павла Павловича будет вести себя достаточно уверенно для того, чтобы усыпить профессиональную паранойю.
На тот случай, если же он приедет не один… Что ж, люди Вепря находились в лесу неподалёку. Пусть лидер Вольных и не хотел сначала участвовать в разборках между знатными родами, но когда я объяснил кого мы ждём и как он связан с аварией Паулины — лысый охотник немедленно согласился. Так что десять одарённых рангов мастер или ткач — были в резерве. Плюс в соседнем домике, на другом конце поляны, затаилось ещё пять моих гвардейцев.
Но расчёт, повторюсь, был на самоуверенность человека находящегося на своей земле. Человека, который не привык получать отпор. И он всецело оправдался.
Подольский припарковался прямо у бревенчатого домика, вышел из машины и огляделся. С прищуром глянул на камеру над входом. Если даже проверял её перед приездом — не мог знать, что я влез в систему наблюдения, зациклив изображение временным потоком в десять минут и демонстрировал любопытствующим взглядам дивные виды природы.
На крыльце послышался стук военных ботинок, открылась дверь. Когда Подольский вошёл в просторную комнату, я ждал его, сидя во главе длинного деревянного стола с бутылкой клюквенного морса в руках.
— Здравствуйте, Артём, — поприветствовал я рыбоглазого. Тот на миг растерялся, но моментально пришёл в себя. Быстро огляделся на моих людей, стоящих справа и слева от двери. — Проходите, присаживайтесь.
— Это проникновение в чужое имущество и, полагаю, со взломом, — тихим голосом проговорил Подольский. — Павел Павлович такое не стерпит.
— Он об этом не узнает, — отхлебнул я из бутылки, не сводя взгляда с противника.
— Неужели? — безэмоционально сказал Подольский.
— Присядьте, Артём, — повторил я. — Не усложняйте.
И в этот момент он прыгнул в сторону, выхватывая из наплечной кобуры пистолет. В воздухе раздалось несколько щелчков, направленных на Якимова. Потом сдавленно ахнул Волгин, кому в грудь пришёлся удар Подольского. Мощь в атаке оказалась такой, что гвардеец отлетел к стене, и в доме что-то страшно хрустнуло. То ли бревно, то ли спина Волгина. Я рванул стол, направляя его в помощника графа, но тот окутался земляным аспектом, расколотив массивный снаряд в щепки. Якимов выстрелил, с визгом пуля ушла в сторону, срикошетив об броню Подольского. Это совсем не удивило и не расстроило гвардейца. Громыхнул второй выстрел, третий. После чего, не изменившись лицом, Якимов выхватил клинок и уклонился от размашистых ударов Артёма. Кулаки, напитанные аспектом, крушили всё, до чего могли дотянуться. С грохотом содрогнулась хижина, когда Подольский, промахнувшись, ударил по стене. Во все стороны полетели щепки.