— Плюс расчёт для стрельб. Большая и организованная группа, — продолжил я.
— Уровень воздушника должен быть не ниже магистра, — ухватился за высказанное Кадывкин. — Вполне обнадёживающая нить, полагаю.
Я кивнул.
Мы поднялись на поверхность, оскальзываясь на жирной почве. Выбравшись из ямы, я отряхнулся, помог вылезти сначала Кадывкину, а потом и Пановой. Огляделся в задумчивости. До границы с Изнанкой отсюда километров тридцать. Плюс ещё сколько-то до осквернённого Колодца. Ход к нему, наверняка, завален.
Стоит озаботиться безопасностью на своих землях, раз у меня в недругах армия кротов, во главе с Тёмным Зодчим.
Тёмным Зодчим, который много лет назад закрыл проект «Люций». Пока всё складывается так, как я и опасался. Аль Абас раскусил загадку Люция. Где-то ждёт ещё один бессмертный. Или не один.
— Господин Баженов, — подошёл ко мне полковник. Он держался так, словно его насадили на кол. — Я приношу свои извинения за мою несдержанность и недостойное поведение. Понимаю, что одних слов может оказаться недостаточно, и потому буду смиренно ждать вас на рыбалке, если вам всё же потребуется рыба. Но, клянусь честью, я готов вырвать себе язык за слова, которые позволил в ваш адрес.
— Извинения приняты, господин Баранов, — ответил я. — Рыбачить не пойду. Хочу выспаться.
Он кивнул мне, отсалютовав, и вернулся к руководству своими людьми.
— Пожалуй, нам пора? — предположил Кадывкин. — Скоро здесь снова будет многолюдно.
Я согласился и опять посмотрел в сторону Изнанки. Сколько же тут тоннелей может быть понарыто…
«Метеор» подъехал к парковке неподалёку от дома, где обитала Панова. Первым на улицу вышел охранник и попытался открыть передо мной дверь, но я оказался быстрее. Однако Якимов не растерялся и успел поухаживать за Пановой. Оперуполномоченная Специальной Комиссии всю дорогу молчала, не решаясь даже глаз поднять. Кстати, насчёт Комиссии…
— Александра, как дела с расследованием в вашем подразделении? — спросил я, когда мы подошли к двери в её половину дома. — Продвигается?
— Ждёте, когда я уеду, да? — в лоб спросила рыженькая.
— Отнюдь, Александра. Вы очень мне помогаете. Позвольте поинтересоваться, чем я заслужил такую грубость?
Она вспыхнула, закусив губку:
— Простите, Михаил. Я не хотела…
Девушка торопливо рылась в карманах, нервничая всё больше. Наконец-то нашла связку, но почти сразу же выронила и застыла, словно блестящий ключ на колечке стал последней каплей.
Поднимать она его точно не собиралась, глядя куда-то сквозь крыльцо. Я присел, поднял ключ и сам вставил в замочную скважину.