Поднял. Ведро тяжёлое, вода бликовала на поверхности рябью от тряски. Зачерпнул склянку, поднял к свету.
Прозрачная.
Капнул на палец и тронул языком.
Пальцы сжались на краю ведра.
Вкус чистый, мягкий, пресный. Но на самом дне ощущения, где раньше была просто вода — небольшой привкус металла — тонкий, как нить паутины на лице. Его можно было не заметить. Человек, который пьёт из этого колодца впервые, не заметил бы. Но я пробовал эту воду каждый день уже больше недели — язык знал каждую ноту, и эта нота была новой.
Я убрал склянку. Вылил остаток из ведра обратно в колодец. Ворот скрипнул.
Горт стоял рядом, переминаясь.
— Ну чё, Лекарь? Чистая?
— Чистая, — сказал я. Голос ровный. Лицо ровное. — Идём домой.
Тарек посмотрел на меня долгим взглядом, от которого хотелось отвернуться. Потом пожал плечом и пошёл к воротам.
Он заметил. Ну или мне показалось.
Дома я закрыл дверь. Сел за стол и достал черепок.
«Колодец. День 1. Микроследы железа (вкус). Визуально чисто. Статус: ОРАНЖЕВЫЙ».
Десятый черепок. Полка заполнялась.
│Водоснабжение: колодец. Контаминация: следовая (0.1%). Прогноз при линейной динамике: 10–14 дней до критического уровня│
Десять дней. Может, четырнадцать. Колодец бил из глубокого горизонта, отдельного от поверхностных ручьёв, поэтому продержится дольше. Но «отдельный» — не значит «изолированный». Где-то внизу слои соприкасались, и по трещинам в породе яд просачивался медленно, капля за каплей, молекула за молекулой.
А эксперимент с плесенью только завтра.
Я подошёл к столу. Три перевёрнутые миски стояли нетронутыми ровно там, где оставил их два дня назад. Горт и близко не подходил — запрет работал. Я наклонился, принюхался — из-под мисок тянуло слабым кислым духом. Процесс шёл.
Завтра. Четвёртый день. Можно смотреть.
Я сел на лежанку. За окном кристаллы в кронах набирали вечернюю синеву. Где-то у амбара стучал молоток — Дрен, вечный Дрен со своими досками. В соседнем доме Алли ругала Горта за кривую повязку, и её голос долетал через стену тонким, ворчливым ручейком.
Деревня жила — ела, пила, ругалась, чинила стены.
И не знала, что колодец — единственный источник воды, который мы считали безопасным, уже начал говорить на языке железа.
Ребята, за каждые 500 лайков буду делать по 2 проды за раз.
Четвёртый день.
Я стоял над столом, и три перевёрнутые миски смотрели на меня, как три могильных холмика. Горт сидел на табурете у стены, сцепив руки на коленях. Лучина горела ровно, без треска, так как мальчишка научился обрезать фитиль, и за это ему отдельное спасибо, потому что руки мне сейчас нужны для другого.