— Это твоё тело?

Спросил Дэвид, когда шарманка смолкла и танец замер.

— Это?

Жижель повернулась вокруг своей оси.

— Да, ты раньше была человеком?

— Нет, с чего ты взял? Я никогда не была человеком. Но иногда хочется притвориться.

— Но… ты выглядишь очень живой.

— Это всё твой сон. И помни, я поглотила достаточно людей, чтобы понимать, как работают ваши тела.

— Но… я не понимаю.

— Поймёшь.

Фонтан и шарманщик скрылись в конце аллеи, вскоре смолкла и музыка.

— Это последний раз, когда мы можем видеться… тут.

— Почему?

— Вскоре ты начнёшь изучать тайное искусство. И запечатаешь свои сны. Или умрёшь. И в том, и в другом случае я не смогу снова появиться тут, даже если ты будешь внутри меня.

В этот раз аллея вывела Дэвида и Жижель к разрушенной статуе.

— Должна сказать, ты первый человек, которого я узнала так близко. Я ведь могу смотреть не только в твои сны, но и в память. Это… необычно.

— И что дальше?

— Хороший вопрос…

Неожиданно Жижель прильнула к Дэвиду и жарко его поцеловала. Мальчик неумело ответил на поцелуй.

— Всегда хотела понять, что люди находят в этом телесном контакте.

Жижель оторвалась от губ Дэвида, но не от него самого. Её ладони вцепились в лацкан его куртки. И она зашептала ему на ухо.

— Никому не верь. Никому и никогда. Не верь моему отцу, и всем, кто его окружает.

— Но… а ты?

— И я солгу тебе первая. Впрочем… хочешь узнать мои тайны? Хочешь понять, что же я такое? Хочешь? Хочешь… меня всю?

— Да, я…

— Скуй мне душу!

С этими словами Жижель толкнул Дэвида, и тот полетел куда-то в темноту. И пока он летел, слышал весёлый девичий смех.

В следующий миг Дэвид осознал себя на полу. Лёгкие просто неимоверно болели, мальчик закашлялся, и из его рта полилась белёсая слизь. Кашель всё длился и длился. Наконец, воздух с сипом вошёл в лёгкие Хохмача. А потом скрутило желудок, и снова на пол полилась давешняя слизь, но уже с бурыми включениями.

Наконец-то мальчик смог утереть лицо ладонями. Дальше он осознал, что полностью голый, за исключением перчатки на левой руке. Вокруг лаборатория, а над Дэвидом стоит Шварц, в кожаном фартуке, и молча смотрит на ученика.

Хохмач торопиться не стал. Он упёр взгляд в перчатку и стал отгибать рычаги с иглами. Когда все рычаги заняли крайние положения, Дэвид снова поднял взгляд на учителя. Тот молчал.

— Ни о чём не жалею!

Произнёс Дэвид, когда молчание слишком уж затянулось.

Шварц только хмыкнул. И молча вышел.

До конца дня мальчик был предоставлен самому себе. В ванной комнате Хохмач обнаружил, что начисто лишился волос на теле. Подверглась набегу кухня, где Дэвид обнаружил половину рыбного пирога. Утолив первый голод, мальчик утащил острый нож и десяток десертных ложек, после чего отправился в свою комнату.