Приходящая уборщица, женщина средних лет образцово уборщического вида уже начала мыть полы, крашеные надёжной советской краской. На меня она посмотрела с профессиональным неудовольствием. Чтобы не услышать в спину знаменитое «Куда по помытому⁈», я удачно проскользнул по плинтусу.

Вывалившись из гостевухи «500+» на уличную жару, сразу вспомнил строки из старинной народной песни, которую так любил мычать по пятницам наш школьный трудовик: «Выйду я на улицу, гляну на село». Так, наблюдаем…

По Центральной, как и в песне, гуляли девки, и весело было не только им. Прирождённый жизнелюб Мустафа, сопровождающий одну из шопинг-групп, оптимизма не терял даже под грузом полдюжины больших матерчатых сумок. Он редко, но всё же улыбался, откликался на шутки и даже пытался натужно хохмить сам. Женщины таких любят и сильно по темечку не тюкают.

Я, конечно, тут же скрылся за углом. А когда десантницы проходили мимо, умело спрятался за большой корзиной с каким-то силосом, ещё и в стену спиной вжался. Напротив, из окна первого этажа через полуоткрытые резные ставни за моими эволюциями с любопытством наблюдал какой-то бдительный дедок. Когда мы столкнулись взглядами, он понимающе улыбнулся и поднёс палец к губам. Наши люди! Спасибо тебе, добрый дедушка.

Вскоре из импровизированной засады я заметил и второй ударный отряд, который сопровождал Пикачёв. Этой картине маслом больше подходило пушкинское: «Цыганы шумною толпой по Бессарабии кочуют», ну и далее про ободранные шатры. Ноги у Спики то и дело непослушно заплетались, шаркали башмаками друг о друга и категорически отказывались идти дальше. В целом, несчастный имел вид системного двоечника, только что вышедшего из кабинета завуча с полной панамкой двоек. Теперь придётся идти домой, где предстоит как-то объясниться перед строгим папаней, ещё вчера твёрдо пообещавшим, что рецидив всё-таки вытащит из отцовских брюк новый, ещё не обмятый на непутёвой жопе ремень.

Есть такое словечко «бредёт». Так вот, Пикачёв из последних сил именно брёл — на морально-волевых. Обречённо, полностью осознавая фатальную необходимость пройти дорогу мучений до конца — магазинов впереди, судя по траектории группы, было ещё предостаточно. Груз он тоже тащил, куда тут денешься, инструкции дадены… Вот его девчата клевали со всех ракурсов, трёхмерно. Совсем затравили парня!

Я ужаснулся.

Стало ясно, что моё явление массам в качестве хорошо отдохнувшего светского повесы и бессовестно шлангующего элемента — вариант опасный. Придётся помучиться, деятельно пострадать. Недолго думая, я огородами и сараями прокрался вдоль Центральной к оружейному салону, где, к удивлению брата Мэнсона, забрал все купленные «длинномеры». Нагрузившись по маковку воронёным железом, с тоской вспомнил, что это ещё не весь груз! И усталым слоном поплёлся в посудную лавку.