Ноги сильно дрожали, выпущенный из ослабевших от страха рук автомат тяжело давил на шею. В ушах звенело. Спика опустился по шершавой стене и принялся неловко набивать табаком немецкую трубку. Господи, мимо же сыплет…
Тут в самом верху проёма показался край чёрной плиты и взъерошенная голова Мустафы. Я думал, что он нас спросит, как дела и всё такое, но услышал:
— День, а чё, мы опять его сразу потащим куда-нибудь за угол или утра подождём?
Во, у меня личный состав! Постреляли немного, и уже обленились!
— Придётся сразу, парни. Зачем нам на временной базе море тухлой крови и всякое шакальё? Мы почти в точке назначения, но кто его знает, сколько придётся ждать появления красной папки.
Пасмурно, временами небольшой дождь, дымка.
Плащи с капюшонами, тент.
— Слушай, сядь, а? — нервно попросил я Пикачёва, отважно вытянувшегося на плите с биноклем в руках. — Тебе двадцати пяти метров недостаточно, а двадцать шесть с половиной позволят всё разглядеть?
— Чё не так-то опять? Хочешь сказать, что я карла в полтора метра ростом?
— А сколько, Спика? — вкрадчиво спросил Мустафа.
— Да во мне, между прочим, почти метр восемьдесят пять! — гордо заявил Семён, принимая картинную позу первооткрывателя, идущего встречь солнцу. Артист, вылитый артист.
— Это совсем другое дело, — легко согласился Хайдаров, — тогда докладывай, что нового видишь. А то мы тут с группером пониже сидим.
— Да ни черта… — честно признал гордец, почесав через наркокартельную бандану темечко.
— Садист немедленно! — зычно рявкнул я. — В смысле садись, кхе-кхе…
Гравилёт висел практически на дальней границе «крестика», обозначенного на карте конечной точкой долгого маршрута, места рандеву и всеобщего катарсиса.
Но вокруг не было ни-че-го.
Только жёлто-зелёная саванна, очень похожая на нашу. Саксаул, кусты, рощицы «акаций», с видами которых никто не собирается разбираться за отсутствием ботаников. Колючки разных степеней вредности, низкий креозотовый кустарник полосами, выгоревшие и пока ещё зелёные травы. Да причудливо пересекающиеся звериные тропки. Из возвышенностей — складки рельефа и редкие конусы термитников.
Мы определяли пеленги, щедро засчитывали поправки и погрешности, а удаление от берега брали с хорошим запасом. И всё равно… Граница здесь, дальше будет явный перебор. «Пятно контакта» начинается в трёх километрах от бетонной бульбы и заканчивается под брюхом гравилёта. Ну, может самую малость подальше, что это меняет?
— И где этот столб с красной папкой? — риторически спросил Мустафа. — Готов забраться.
Некуда лезть. Нет тут никаких столбов. Даже деревьев высоких нет.