Но эти северяне тоже могут доставить проблем, ведь гарнизонные привыкли стрелять и убивать. Вот так русский сектор и делится, разница в менталитете весьма заметна.

Но ведь и Берлин для Переделкино является заслоном. С юга.

— И что теперь будет? — повторил я важный политический вопрос, заданный ранее Греку.

— Что будет? Бизнес будет. Днями приедут фрицы и спокойно начнут торговать всякими мазями, шнапсом и отлично восстановленной техникой. Они же на обжитой магистрали стоят, всё изучено, там вероятность найти что-нибудь ценное равна примерно хрену с маком. Говорят, у нас товара побольше, а тут ещё «Озеро Видное» включилось в оборот… А им туристы нужны и заказчики для мастеровых.

— То есть, ваши опять в Берлин поедут?

— Само собой! И берлинским никто не помешает прикатить. Да и вам тоже, можно туда, катайтесь, пока морду не набьют.

Интересно, что на всё это скажет Дед? За сердце схватится, заорёт, что загранка мне не положена по сроку службы?

— На пару месяцев выученного урока народу хватит, а потом материал забудется, выветрится. Опять в кулачки полезут при случае, сволочи, — предсказал собеседник с неожиданной злостью в голосе. — Всегда так с этими гадскими немцами. А уж в вольной степи у нас с ними вообще без дружбы, насколько я знаю. Да и ты тоже, сам же рассказывал.

— Всегда так… — задумчиво повторил я, вспомнив труп разведчика-немца в станционном гараже. — Столетия за столетием одно и то же. Вроде помиримся с германцем, притрёмся, даже поверим! А потом бац, и снова война! И так без конца. Но почему?

Он пожал плечами, затем протянул мне кружку с немецким самогоном.

— Ща. Давай хряпнем по глотку текилы, и скажу. Будет всем урок.

Мимо нас к только что освободившемуся столику неподалёку гуськом прошли трое крепкого вида мужчин в редких тактических рубашках и камуфляжных штанах. В руках они держали заставленные снедью подносы.

— Так почему? — напомнил я приятелю.

Вроде бы один из тройки мне смутно знаком…

— Никогда не помиримся, потому что мы с германцами вечные конкуренты, — заявил Мэнсон.

— В смысле?

— В смысле, следи за мыслью! — парировал оружейник без ясного ответа, но продолжил:

— Именно конкуренты, понимаешь? — и парадоксально заявил: — Помолчи, не торопись отвечать. Да, мы живём на Земле на своих территориях, даже общей границы нет, чтобы гранатами перебрасываться из вредности и гусеницами танков случайно на чужую пашню заезжать. Между нами вечно поляки всякие отираются, венгры, то чехословаки, то чехи… Но конкурируют немцы не с ними, и даже не с англосаксами, а именно с нами. Почему? Потому что у нас с ними одинаковые запросы в Европе, а то и во всей Евразии, у нас цивилизационная конкуренция. Чокаемся?