Облетели сбоку и увидели ещё более странное окно — более узкое и более вытянутое, чем обычно. Без остекления, решетки и ставен.

— Это телескопная, — уверенно заявил Пикачёв, стволом автомата отодвигая в сторону мешающую ветку.

— Какая-какая? — спросил я, словно не расслышав слова товарища.

— Ну… Наблюдальня. Планетария? В смысле астролябная, астрономная!

— Остроумная! — подсказал Мустафа.

— Едальня!

— Да идите вы! Чё оскалились? Шутники нашлись… Лучше подскажите, из головы вылетело.

— Нет, Спика, это не обсерватория, которая для учёных, и не планетарий, который для зрителей, — покачал я головой. — Не впихнёшь сюда нормально телескоп, ну какой тут будет угол возвышения… Это больше похоже на ДОТ, как часть серьёзного укрепрайона, но только похоже. Ладно, пошли смотреть. Мус, ты нас прикрываешь с плиты, Спика идёт справа.

Настороженно подходя к тёмному провалу, я замедлил шаг и прислушался. Не понравились обломанные толстые ветки на больших кустах. Ой, это плохо…

Начал подходить сбоку, прикрывая спину. Из дверного проёма пахнуло прелой листвой, цементной пылью и почему-то машинным маслом. Всё ещё тихо. Справа бесшумно подкрался Пикачёв со шмайсером наизготовку. Кивнул, заходим. Больше одного шага внутрь «киндер-сюрприза» сделать с ходу не получилось. Прямо в проёме валялся разорванный на две части армейский пехотный ранец солдата вермахта Tornister 39.

Ой, беда…

Почти такой же, чуть другого цвета ранец висит в «Вольном стрелке», слева за спиной Мэнсона, когда тот стоит за «рабочим» прилавком. Одно время я к этому раритету даже присматривался, пока не решил, что есть варианты поудобней.

В полутёмном помещении не было никого. Ни людей, ни зверей, ни трупов. В центре погасший очаг с кучей серого пепла и парой головёшек.

— Чисто!

Спика кивнул, заглянул на секунду и, не заходя внутрь, сразу пошёл в обход вокруг здания. Люблю я его за это. Несмотря на кажущееся разгильдяйство, Пикачёв умеет, когда нужно, быть собранным и последовательным. Быстро вернувшись, Семён доложил:

— Вокруг медвежьи следы того самого размерчика, командир. Одни вчерашние, похоже, другие где-то недельной давности. Трупа нет, костей нет, Мустафу я позвал.

— Ясно, — коротко принял я.

Почти ясно.

Человека убил и утащил крупный медведь, может быть, тот же самый. Человек спокойно сидел у костерка и чистил разобранный и разложенный на куске ткани пулемёт. Старый добрый немецкий пулемет MG-42.

На деталях и узлах осела пыль, масло из маслёнки частично пролито на тряпку. Рядом запасной ствол, что очень важно: в работе данное изделие прилично греется, скорострельность высокая. Четыре барабана-«кекса», запасная возвратная пружина, ещё кое-что по мелочам, и две ленты-пятидесятки. Оба «кекса» и одна лента полные, во второй всего одиннадцать патронов. Похоже, это весь наличный боезапас.