Хорошая собачка. Сидеть. Место.
Мысленно я отдал крикуну команду: прятаться в кустах у дороги и атаковать только тех, кто едет со стороны лагеря Папаши. Своих не трогать. Зомби послушно заковылял к указанному месту.
Вика поднималась с земли, отряхивая джинсы.
— Спасибо тебе, Крошик. — Она почесала котенка за ухом. — Ты настоящий герой.
Крош важно замурлыкал.
Поблуждав взглядом, я указал на шнурки на кроссовках Макса.
— Дай-ка.
Тот безропотно отдал — с заправки вынесли несколько упаковок шнурков, так что дефицита в них не было. Догнав крикуна, я отвел его еще дальше по дороге и привязал за ногу к дереву. Ему, конечно, это как мертвому припарка, вся надежда была, что он не ослушается команды, а веревка так, символ — от осознания, что у нас есть сторожевой пес на дороге, спокойнее.
— Ладно, народ, — скомандовал я, вернувшись. — На сегодня хватит. Завтра доделаем. А сейчас ужин и отдых.
К восьми вечера мы вернулись на базу. Яма была выкопана наполовину, колья заточены, но расставить ловушки не успели. Впрочем, времени было достаточно — работу можно закончить завтра.
За ужином обсуждали планы:
— Дежурство по два часа, — сказал я. — Макс и Эдрик — с десяти до двенадцати. Сергеич и Рамиз — с двенадцати до двух. Вика и Карина — с двух до четырех. Я — с четырех до шести.
Спорить никто не стал, и мы разошлись по своим местам. Девушки на диване, я устроился в углу диспетчерской на ворохе тряпок, Крош свернулся рядом. Все устали и быстро уснули. Забористо, с причмокиванием храпел Сергеич. Рамиз не храпел, но что-то бормотал во сне.
Поначалу я решил дождаться полуночи, когда обновится ассортимент, но веки слипались, и эту идею я откинул. Никуда он не денется, утром проверю.
Засыпая, я думал о завтрашнем дне. Нужно закончить ловушки, проверить оружие, подготовить засадные позиции. А послезавтра…
Послезавтра мы узнаем, насколько хороши наши приготовления…
Меня разбудил Крош. Котенок шипел, выгнув спину. Закричал Рамиз, потом — Сергеич, но оба быстро смолкли.
Спросонья я не сразу понял, что не так — в коридоре слышались быстрые шаги, приглушенные голоса.
Папаша?
В следующее мгновение незапертая дверь в диспетчерскую распахнулась, и в проеме показались темные силуэты с оружием, человек шесть, не меньше. Раздались лающие голоса, прошипели на английском:
— Не двигаться! Двигаться — смерть!
Ах вы суки! Я вскочил с кровати, спросонья не понимая, что, кто и куда, и тут в лицо прилетел приклад. Хрястнуло. Боль пронзила голову. Еще удар, в затылок, и наступила темнота.
Сперва я услышал голоса. Каждый звук взрывался в голове болью. Было настолько нестерпимо, что меня вывернуло.