Во рту появился металлический привкус. Зарычав, я схватил отлетевший в сторону «Клык Рыси» и ринулся на Папашу в тот самый момент, когда он прищелкнул магазин и начал медленно поворачивать ствол в мою сторону.
Меня охватила такая жажда крови, что аж затрясло. Перекат, вскочить, шаг вперед!
Полоснуть тесаком по правой руке врага…
Ш-ш-шу-у-у-ух!
Рука Папаши повисла плетью, а сам он шарахнулся, но слишком медленно. Еще удар — по плечевому суставу второй руки.
Хрясь!
Брызнула кровь, и вторая рука тоже обвисла.
— Стреляй! — оскалился я.
«После того как таракану оторвали все лапки, он оглох».
Из груди вырвался смех, похожий на клекот грифа. Глаза застелила багровая пелена, подпитываемая «Яростью». Я рубил, рубил и рубил, наносил удары хаотично. Шинковал Папашу, как капусту для закваски. В стороны летели кровь и ошметки плоти.
«Активность» моя не опустилась и до половины шкалы, «Ярости» накопилось немного, и меня быстро накрыло откатом, но я устоял на ногах. Зрение прояснилось, и желудок подпрыгнул к горлу.
Изрубленный, с башкой, держащейся на честном слове, и кровью, хлещущей из сонной артерии, со срезанной частью лобной кости, без носа и половины лица, с обнажившимися ребрами, движущимися в такт дыханию, Папаша продолжал идти на меня, скаля окровавленные зубы.
Я собрал оставшиеся силы, размахнулся и раскроил ему череп. Только теперь «активность» Папаши опустилась до нуля.
Дуэль чистильщиков: Денис Рокотов, чистильщик 3-го уровня, победил Павла Шапошникова, чистильщика 17-го уровня…
Перед глазами все плыло, я не мог разобрать написанное, и, словно поняв это, система свернула уведомления.
Сплюнув кровь, я опустился на колени, опираясь на тесак. В ушах звенело, трещала башка, тошнило — меня контузило, хоть «Поглощающий щит» и забрал мою смерть. Активность застыла на 52% — и ни вверх ни вниз. Я был жив лишь наполовину.
Мгновения тянулись нитями расплавленного сахара. Я ждал непонятно чего. Вскоре сообразил чего, точнее кого: Макса. Или Сергеича. Или Эдрика… Но никто не приходил, как никто и не стрелял в спину. Сделалось жутко, и я обернулся.
В нескольких метрах от меня ничком лежала Карина, не выпустившая «Скорпион». Чуть дальше — Макс, еще дальше — Эдрик.
Козырь Папаши оказался оружием массового поражения.
Не знаю, что меня направило. Наверное, наитие. Или «Проницательность», подсказавшая, что в кармане Папаши лежит что-то полезное. Все-таки возиться с его трупом, когда рядом друзья при смерти, — так себе идея.
Но я все же обыскал искромсанное тело. Ничего не нашел, но, когда разжал его кулак, увидел таблетку. Такую же, какие я сам покупал в магазине чистильщика, — таблетку полного исцеления.