Проклятье!
— Кажется, запахло жареным, — прошептал я.
Словно услышав мои мысли, бешено заревел Бабангида, и в следующее мгновение его грудь расцвела множеством фонтанчиков крови от нескольких автоматных очередей.
— А вот Бабана вы зря… — выплюнул я сквозь зубы.
Надо было срочно что-то решать, как-то связываться с нашим, но как, если рация сломана? Не орать же на всю ивановскую: «Помогите, убивают!» — да и не услышат они.
— Кто это? Твои друзья? — насторожилась Лиза.
Я ничего не ответил, увидел только, что ее «активность» остановилась на 72%. Мысли будто застыли в янтаре. Я же считал себя победителем! А теперь, скрипя зубами, смотрел, как расстреливают и теснят моих неживых бойцов, и ни хрена не мог придумать. Казалось, что это конец, бесславный, тупой и нелепый.
Взгляд остановился на встревоженной Лизе…
И вдруг меня осенило, как переломить ситуацию. Нет, это не конец. Это только начало!
Один я всех врагов не перебью даже со всеми моими талантами. Втроем с Эстер и Дитрихом — тоже скорее нет, чем да. Но если оставшихся полудохлых зомбаков отвести в безопасное место, где они восстановятся, а потом натравить снова…
Я направил уцелевших бездушных, в том числе раненого Бабана, в тоннель, вырытый Опарышем и Копателем. Пока они восстановятся, пройдет минут пятнадцать. Но ведь и чистильщики восстановятся, мать их так, и эта музыка будет вечной. Еще ж есть куча рабов, которые непонятно как себя поведут и чью сторону примут; скоро они убедятся, что опасности в виде зомби нет, Папаша их вооружит — и они вылезут.
Судя по тому, что филы затаились в своих машинах и палили наугад, Эстер была жива и нагоняла на них страху. Дитрих пропал куда-то — надеюсь, просто затаился.
С появлением филов шанс на победу стал минимальным. Как ни крути, нужно звать наших и самим не плошать. Но рация сломана…
Однако есть еще одна. Та, по которой со мной связывалась Лиза.
— Это конец, — как-то равнодушно констатировала она.
— Где рация? — спросил я.
Лиза не поняла, запрокинула голову, всмотрелась в мое лицо. Времени на объяснения не было, и я затараторил:
— Где та рация, которую я тебе давал? Ты должна была ее спрятать. В засаде сидят мои друзья, вооруженные до зубов, и ждут сигнала. Но я не могу подать им сигнал, потому что рация сломалась.
Лиза посветлела лицом.
— Возле забора, под кривым колом закопана, в коробке, обернутая целлофаном.
— В какой это стороне? — спросил я.
Она махнула на юг.
— Там, чтобы дозорный не увидел. Там такой кол, с зазубринами, кривой, его несложно найти и узнать. И закопано неглубоко…
— Как ты себя чувствуешь? Перемещаться можешь? Вижу, что должна.