моя, — выдохнул Жиль, принимая свой обычный облик. — Вы? — он не смог с ходу прочитать, чего больше было в том возгласе — удивления или удовлетворения. — Я, госпожа. Видите — я преодолел все преграды, и я у ваших ног. От вас лишь зависит, уйду я отсюда счастливейшим из смертных, или же самым несчастным человеком в вашем прекрасном городе, — Жиль изящно преклонил перед ней колено, коснулся губами подола сорочки, а потом обхватил колени под тонкой тканью. Прекрасная Антония только вздохнула — а он уже нёс её к постели, и там уже и поцеловал, и потом ещё раз поцеловал, и снял с неё эту сорочку, чтоб любоваться всеми изгибами молодого тела, и потом снова целовал — так, что ей захотелось самой раздеть его и добраться до всего, что скрывала многослойная придворная одежда. И Жиль не знал, что там у прелестницы с супругом, но ему она была несомненно рада — и он постарался только преумножить ту радость. Но незадолго до рассвета любовникам пришлось расстаться, потому что Жиль помнил об оставшейся в его покоях Нанне. Антония поняла и не удерживала его, хоть и пыталась расспросить — как он пройдёт теперь мимо охраны, обычно дамы и их служанки ночами никуда не ходят. Жиль велел ей не беспокоиться и ничего не говорить Нанне, когда та придёт — пока сама не очнётся. А дальше было просто — в башне Жиль магов не чувствовал, ни одного. Он оделся в невидимость и бесшумно спустился вниз, к посту охраны. А там сделал то, чего раньше не пробовал никогда — обратился котом и бесшумно проскользнул меж ног того, кому нравилась Нанна. Ещё услышал вслед — надо же, кто это такого красавца завёл, раньше не было. Всё-то они замечают! Трансформация в животное отнимала очень много сил, больше, чем любой человеческий облик, и больше невидимости. Но нужно было ещё вернуть Нанну домой до рассвета. Тонкое место — это как раз пост охраны, если б там можно было пройти, не беспокоя их — и вопросов бы не было. Поэтому Жиль в невидимости довёл такую же невидимую камеристку до поста, а там обратил её в мышь — на несколько мгновений, больше не достало сил. Но она успела — прошмыгнула внутрь башни, а там уже оказалась у себя, и никто бы не спросил её — что она здесь делает, хоть бы и ночью. Любовь придала сил, но то, какими средствами пришлось её добиваться — отняло всё, что было, и что пришло. Поэтому наутро во время службы в честь Великого Солнца Жиль разве что поглядывал на красавицу Антонию — но не подходил к ней и не заговаривал. И от Нанны скрывался — нечего. И вообще, они здесь свои, им проще