странном счастье, которое скрывалось от супруга в том самом охотничьем доме. И попросить Орельена помочь с порталом — для скорости. 20. Легенды и жизнь Записку принесла доверенная служанка прекрасной Антонии. В ней значилось заносчивое: «Если вы любите меня так, как говорите, и как обещают мне ваши глаза, то вы найдёте путь для того, чтобы воссоединиться со мной». Из сожжения записки Жиль устроил целое представление — для той горничной, конечно. В его руках полыхало пламя, оно меняло цвет, и в конце от желтоватого клочка бумаги не осталось даже пепла. Другое дело, что Жиль мог восстановить эту записку в любой момент… но о том ни прекрасной Антонии, ни её горничной знать было не обязательно. Двадцатидвухлетний франкийский принц был принят в Ниалле, как то ему и подобало, королева Сибилла видела его не меньше чем женихом младшей дочери — старшая уже была к тому моменту просватана. Младшей же было лет восемь, что ли, до нормального брака — как до небес, да и сомневался Жиль, что отец, принц Людовик, согласится замолвить за него в этом вопросе словечко — очень уж нехорошо они в последний раз расстались. Поэтому Жиль смотрел не на юную принцессу Теобальду, а на прекрасных дам здешнего двора. И среди них первой была красавица Антония — муж её отправился куда-то с военным походом от имени её величества, а супругу свою без сомнений оставил под бдительным оком суровой королевы. Её величество Сибилла вдовела, но правила королевством твёрдой рукой. Сама она не давала ни малейшего повода заподозрить её в чём-то предосудительном, и от детей своих, и от приближённых требовала того же. Поэтому супруг прекрасной Антонии спокойно отбыл на море, а она осталась дожидаться его возвращения в самой высокой башне королевского дворца. Та башня так и называлась — Башня Дам, потому что жили в ней придворные дамы — её величества и обеих принцесс. Дворец и так стоял на скале, возвышаясь над городом, а Башня Дам являла собой самую высокую точку дворца. — Скажи, красавица, как я узнаю, в котором покое живёт твоя прекрасная госпожа? — Жиль глянул в глаза служанке так, как умел, чтобы ему ответили быстро и правдиво. — На её окне будет свеча. Она всегда так делает, каждую ночь. Говорит — чтобы та свеча служила маяком для всех заплутавших кораблей, и может быть, кто-нибудь так же зажжёт огонь для её странствующего супруга. Это было, конечно, очень мило, но лезть в башню снаружи Жиль не собирался. — А как там с антимагической защитой? — спросил он. Королевская семья Ниаллы — не маги, хоть