Иван Павлович наклонился ближе, разглядывая поражённое место. Пятно действительно выглядело необычно. Ни на нарыв, ни на обычную инфекцию не похоже.
— С утра говорите появилось?
— Ага. Да ерунда! А жена пилит и пилит. Говорит ты рукой этой череп тот проклятый трогал — вот проклятие к тебе и переметнулось. Боится. Вот к вам отправила. Иван Павлович, вы бы мне бумажку написали бы…
Доктор ответить, что бумажку сейчас точно ему никакую не выпишет, так как рана его ему не нравится. Но не успел сказать и слова, как всполошилась Аглая.
— Батюшки святы! — воскликнула она, увидев руку рыбака. — Да это ж она… огневица!
Иван Павлович резко обернулся:
— Постой! Что ты сказала?
— Огневица! — повторила Аглая, крестясь. — У нас в деревне старики помнят… так называли болезнь страшную. Чёрный струп на руке, жар в теле, смерть лютая. Моего деда так унесло ещё в детстве…
Старик-рыбак вздрогнул, сжал шапку в пальцах.
— Не пугай человека, Аглая, — строго сказал доктор, кивнув на побелевшего Егора Кузьмича. — Болезнь надо определить верно. А ты, Егор Кузьмич, не волнуйся, сейчас будем смотреть, как помочь. Ты подожди тут маленько.
Доктор ответ Аглаю чуть в сторону. Спросил:
— Огневица? Аглая, ты знаешь что это за болезнь такая?
— Знаю, — кивнула та, удивленно посмотрев на доктора. — А вы разве…
— Что за болезнь? Как она называется нормально?
Аглая пожала плечами. Ответила:
— Так известно как — сибирская язва…
— Ты уверена? — только и смог вымолвить доктор.
Но уже и сам все понял — по первичному осмотру рыбака. Это язва… Кожа вокруг очага отечная, багрово-синюшная, но при этом — и это был ключевой признак — сам дефект почти не болел. В центре язвы чернел струп, похожий на уголь — антракс. И мелкие, как бусы, пузырьки по периферии. Инкубационный период тоже совпадает. У сибирской язвы он обычно короткий: чаще всего от нескольких часов до 2–3 дней. Классика. Полная клиническая картина.
— Да, — кивнула Аглая. — Огневица — это сибирская язва. Бабушка так называла. Да и остальные.
— Ну что, доктор? В самом деле язва эта, сибирская? — одними губами пролепетал старик, выпучив от страха глаза.
— Егор Кузьмич, дело серьезное, — тихо сказал Иван Павлович. — Вам надо будет у меня остаться. Ненадолго. Отдельную комнату отведу.
— Да что ты, барин! Да у меня скотина не доена, сети рыболовные еще проверить нужно…
— Это не обсуждается, — отрезал доктор. В его голосе впервые зазвучала сталь.
Егор Кузьмич понял, что спорить бесполезно. А еще понял, что ситуация и в самом деле серьёзная.
— Иван Павлович? Что прикажете? — спросила Аглая. — Кладем в стационар?