Иван Павлович сжал кулаки. Он почти физически ощущал холодную, расчетливую жестокость этого поступка. Тут же решил дать ответ — предупредить Петракова.
'Тов. Петракову.
Городская милиция, Зареченск.
Получил Ваше донесение. Ситуация крайне тревожная.
В качестве основного подозреваемого в убийстве Селяя прошу рассматривать Степана Григорьевича Рябинина, он же — «Николай Николаевич», известный аферист и мошенник. Он заинтересован в скупке краденых ценностей, именно он являлся заказчиком и вдохновителем незаконных раскопок на кладбище. Вероятнее всего убийство его рук дело.
КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО: Весь клад, все золотые монеты и предметы, добытые из зараженной земли, являются крайне опасными носителями спор сибирской язвы. Любой, кто к ним прикоснется — скупщик, перевозчик, сам Рябинин — неминуемо заразится. Заражение может произойти через малейшую царапину или при вдыхании пыли с этих предметов.
Прошу немедленно оповестить все посты и довести эту информацию до всех сотрудников. Обнаруженные ценности подлежат строжайшему карантину и дезинфекции силами эпидемиологов. Прикасаться к ним без специальной защиты — СМЕРТЕЛЬНО.
В случае появления Рябинина — немедленно задержать, но соблюдать максимальные меры предосторожности. Он может быть уже заражен и представлять опасность для окружающих.
Доктор Петров.
Село Зарное.'
Он перечитал написанное, сунул листок в конверт и выскочи из кабинета.
— Кто-нибудь до станции скачет? Срочно в Зареченск, товарищу Петракову! — его голос прозвучал металлически-резко, заставив всех встревоженно обернуться.
Теперь оставалось ждать. И надеяться, что предупреждение дойдет вовремя. Что очередная жертва проклятого золота — будь то жадный скупщик или невежественный милиционер — не добавится к длинному списку погибших от сибирской язвы.
Все смешалось в памяти — и память прошлого тела, и воспоминания настоящего.
Доктору снились родители, Павел Никанорович и Александра Авдеевна. Они проступали сквозь дымку сна, как на старой фотографии. Папа, в черном сюртуке, с небольшой бородкой и лихо закрученными усами. Мама в платье с кринолином и модной шляпке. Красивые, молодые… И с ним рядом — дети: две девочки — сестры — Аграфена и Катерина, и младший — Ванечка. Было ему тогда лет пять. Вообще, в те времена маленьких детей для семейных фотографий снимать не любили — детская смертность была высока, так чтоб не бередить потом душу. Но его сфотографировали тогда, специально ездили в город. Павел Никанорович, выходец из среды провинциального дворянства любил, чтобы все было «как у людей».