Мои рекомендации Кеша соблюдал строго, тут ему мозгов хватило, руками ничего не трогал, и другим не давал. Но невеликим своим даром почувствовал, что с Катей что-то не то. Выглядело это примерно, как если слепой будет чей-то рисунок ощупывать. У некоторых подушечки пальцев до того чувствительны, что ощущают след от карандаша, и Кеша смог — не понять, что я такое наделал, а оценить.

И обнаружить, что в схеме есть небольшой изъян, все мы несовершенны, кроме кота и его настоящей хозяйки. Этот дефект — я просто не заморачивался, не до того было, позволял ему девушку иногда будить, схема давала импульс, чтобы тело не залеживалась, активность мозга возрастала, и в принципе делать ему ничего не пришлось, только чуть силу приложить. Катя лежала с открытыми глазами, слушала — говорить-то все равно не могла, а этот поц дул ей в уши. Мою роль он старательно обходил, потому что не знал, что в действительности произошло, про себя честно все рассказывал, но бедной девушке деваться-то было некуда, ни убежать, ни охрану позвать, так и слушала. А потом вон как, втянулась. Стокгольмский синдром.

— Выходит, ты меня спас? — Уфимцев Кате все вкратце объяснил, и вытащил Кешу за собой. А меня оставил с ней наедине.

— Ага.

— И я должна тебе спасибо сказать, — Катя поджала губы, — я так свыклась с мыслью, что это сделал ты, ненавидела тебя до дрожи. Думала, вот очнусь, убью, не знала, как, но нашла бы способ. Представляешь, сейчас гляжу на тебя, а внутри все кипит.

— Могу исправить, — я пожал плечами, — хочешь, сделаю так, что без ума в меня влюбишься?

— А ты можешь, — не спросила, а утвердительно сказала Катя. — Спасибо, что не сделал этого. Нет, Марк, не хочу. Я попробовала, и поняла, что ты уже тогда был прав, когда меня бросил, мы друг другу не подходим. Как там ее звали? Прости, не важно.

— Ага.

— Что ты заладил, ага да ага! Раньше разговорчивее был. В общем, ты понял? Мы теперь с Кешей.

— Совет вам да любовь, — искренне сказал я. — Отличный выбор. Если твой папаня его там сейчас не прикончит, собственноручно, или скорее Лене прикажет, будете жить долго и счастливо. Да не дергайся ты, живой пока твой милый друг, волнуется, Уфимцев на него орет, но парень держится.

— Ты через стенку видишь?

— Ага.

— Невозможно с тобой разговаривать!

— Знаешь, — я похлопал ее по руке, — и не надо. Ты отдохнула, выздоровела, выглядишь отлично, надеюсь, мозгов прибавилось, и вести себя будешь поосторожнее. Плюсом вон личного медика получила. А я поеду утолять грусть-печаль в Бразилию, развеюсь немного, а то тут обстановка нервная какая-то, люди совсем дерганные стали. Кстати, тебе от сеньоры Гомеш привет, помнишь, в Португалии у них гостили? Позвони ей как-нибудь, старушка будет рада.