Рома не согласился, решил включить идиота и сделать вид, что не понимает, что к чему. А тут ещё ему помогла залетевшая в кабинет Курочкина:

— Ой, Егор, что ты делаешь! Нельзя же так, — подскочила ко мне следовательница.

— Можно, если осторожно, — отрезал я.

Но Рому уже понесло.

— Кузнецов, какого хрена ты руки распускаешь⁈ Совсем оборзел, я буду жаловаться на твои неправомочные действия!

— Все сказал? — я вскинул бровь. — Флаг тебе в руки, можешь жаловаться — вот тебе целый следователь для этого.

Я указал на Курочкину. Девчонка, ещё молодая и неопытная, явно перепугалась поначалу, увидев нашу стычку, но теперь взяла себя в руки. Рома, чувствуя это, решил представление заканчивать.

— Лейтенант Курочкина! — представилась моя сообщница и показала всё ещё сидящему на полу старшему мастеру удостоверение.

Лицо Ромы мигом изменилось, жаловаться он никуда не стал, только склонил подбородок на грудь и тяжело выдохнул. Догадливый какой, а артист из него так себе. Однако сдаваться мастер не собирался, манёвр со вселенском смирением, похоже, был отвлекающим. В следующее мгновение Рома бросился собирать бумаги, разлетевшиеся по полу, но не все — схватил только два листа. Что он задумал, стало понятно, когда, схватив лист, Рома сунул его в рот и начал жевать, возомнив себя шредером. Курочкина разочарованно закатила глаза и покачала головой. Лично я не был бы настолько категоричен в оценке происходящего — может, это и комично, но ведь копий документов особо не существовало, на дворе 76-й год, и большая часть документации хранится в архиве в единственном экземпляре. А значит, сжирая документы, Рома действительно уничтожал улики.

— Думаю, что от бумаги и чернил у тебя будет несварение, — я подшагнул к нему, вырвал из рук недоеденный листок и, не особо церемонясь, наступил ботинком на его руку. Он попытался схватить ещё один лист на съедение.

Остальные бумаги я быстренько собрал в стопку и отложил на стол, что называется, от греха подальше. Я опустился рядом со старшим мастером на корточки и заглянул ему в глаза.

— Ром, а Ром, ты, вроде, мужик взрослый, а занимаешься всякой ерундой, — заговорил я. — Нахрена ты себе на срок зарабатываешь?

— Я ни в чем не виноват, — забубнил он с набитым пережеванной бумагой ртом.

— Неоригинально, — улыбнулся я и коротко пояснил Роме его перспективы. — Виноват или не виноват — следствие разберётся, а пока все же рекомендую включить мозги и хотя бы чуть-чуть прийти в себя. Выбор у тебя небольшой — либо ты со следствием сотрудничаешь, либо садишься за решетку, причём далеко и надолго.