Михалыч хорошенько подумал, прежде чем отвечать. Посидел, ноздрями пошевелил и поковырялся спичкой в своих «золотых» зубах.

— Во ты вопросы задаешь, Егор.

— Ну любопытно жутко, — я коротко пожал плечами.

— Ну раз любопытно, как есть и скажу — ничего хорошего точно не случится. Станки, все до одного, которые будут на тот момент подключены к сети, сгорят к чёртовой бабушке, — признался электрик.

Он махнул рукой, обозначая весь ряд станков в цеху.

— Ну, а ты начальнику сказал о такой перспективе?

— Ба! Это ты просто нашего начальника не знаешь. Я же тебя говорил, я сразу сказал, что агрегат бракованный приехал. А он отмахивается, мол, Михалыч, ты краски не сгущай. И не с таким работали.

— Может, куда записку служебную черкнуть? — предложил я самый очевидный вариант.

— Вот сразу видно, что ты на заводе без годов неделя работаешь. Какую записку? Она же потом обратно на стол начальнику вернётся, а он сразу поймёт, откуда у стук доносится. Не, Егор, начальству это не объяснишь. Знаешь, почему? — электрик посмотрел на меня. — Это ведь надо будет признавать вину. И определять, с кого спрашивать за то, что агрегат испортили. А оно кому надо, друг на друга стучать?

Примерно такой ответ я и рассчитывал услышать от электрика. Именно поэтому в первый же день отказался от идеи писать инженерам по технике безопасности. Тем более, на автомате уже пломба висит, что он введён в эксплуатацию, и никаких нарушений не выявлено.

Я решил немножечко сменить тактику, и сказал, чуть сгустив краски:

— Так-то оно так, только ведь потом крайнего из тебя сделают. Ты ведь устанавливал, — я ткнул в него пальцем преувеличенным жестом, притворяясь, что немножечко поплыл, — скажут, что-то нарушил при монтаже. Всех собак на тебя спустят. Оно тебе надо?

Электрик нахмурился, переваривая сказанное.

— А знаешь, ты прав Егор. Что-то мне в голову эта мысль не приходила, — признался Гена. — Там ведь если какой скачок напряжения случится, то все к хренам перегорит — и цех встанет. Прощай, норма.

Я тяжело вздохнул. Знал бы старик, что в реальности дела будут обстоять гораздо хуже, чем просто ряды перегоревшего оборудования. Наверное, тогда бы он реагировал не так философски. Оборудование — это полбеды, ну встанет и встанет, потом снова заработает после ремонта. Но людей-то уже починить не получится. Умрут люди.

— А кто за станками… сам же говоришь, по цепи какие-то разрывы есть. Если убьет кого? Я, конечно, не разбираюсь в этих ваших хитростях по электрике, но все же — оно тебе надо грех на душу брать? — я снова ткнул в него пальцем. — На старости лет нервы себе трепать и вместо пенсии сесть за решетку? — проговорил, наконец, я, сверля глазами Михалыча.