Я покосился на мужика.

— Слушай, а для всего этого начальник-то тебе нахрена? Ты и так с магнием работаешь, значит, и по правилам вредник, и по стажу почти четыре десятка лет пашешь. Тебе хоть как ветерана труда бы дали. Отпуск и больничный — это, конечно, заманчиво…

— Теперь-то я понимаю, что мне это нахрен не надо, — перебил он меня и тяжело вздохнул. — Но я же ему не скажу, что всё — завязывай, начальник? Он говорит, если начну возмущаться, то как пробка с завода вылечу! А куда я?

— Ну, это всегда так говорят, — усмехнулся я, припомнив, сколько раз сам слышал угрозы подобного рода. — Ладно, дальнейшую коммуникацию с начальником мы с тобой ещё обсудим.

Мы подошли к отделу. У входа курил сержант.

— Вы к кому, граждане? — спросил он.

— По повестке вызвали, — я показал сержантику повестку.

Тот внимательно ее прочел.

— Так, товарищ, кто у нас… — он вслух прочел мою фамилию с повестки.

Я отозвался, и сержант повернулся к токарю.

— А вы тогда кто?

— Туда же, — буркнул токарь.

— А повестка где?

Работяга замялся, и я пришёл ему на помощь:

— Он со мной, он свидетель по этому же материалу.

Сержант ответом удовлетворился и сказал, что мы можем проходить, потому что следователь уже ждёт.

— Вам в четвёртый кабинет! — сообщил он напоследок.

Мы поблагодарили отзывчивого милиционера за помощь и зашли в отдел. В этом районе города я в своем время прожил два десятка лет, но побывать в милиции как-то ни разу не довелось, так что теперь я оглядывался, как турист. Людей внутри почти не было, хотя на лавочке сидел один явно выпивший гражданин, он то засыпал, заваливаясь набок, то, вздрагивая, просыпался.

— Где четвёртый кабинет, подскажите? — спросил я у дежурного, сидящего за стеклом.

Он не успел ничего ответить, как на столе зазвонил телефон.

— Дежурная часть, Лаврентьев слушает, — отчеканил он в трубку, а нам махнул куда-то вглубь коридора.

Я кивком позвал токаря следовать за мной к четвёртому кабинету. Тот оказался за последней дверью в коридоре. Людей у кабинета не было, поэтому я решил постучаться, хотя до назначенного времени оставалось несколько минут. Но стоило мне занести кулак, как из кабинета вышел мужичок с каким-то затравленным взглядом. Мы едва не столкнулись лбами, и он проскользнул по коридору, к выходу. Я проводил его глазами, чувствуя смутную, неясную неприязнь. Дверь в кабинет осталась открытой, но я все же постучал в в косяк ради приличия.

— День добрый! Меня по повестке вызывали!

Столов внутри кабинета оказалось целых четыре. Два из них пустовали, а еще за двумя сидели милиционеры.