Аня проскользнула на склад и, уже чувствуя себя как дома, поставила чашки на стол.

— Это ты об этой книге говорил? — она взяла «Спартака» и принялась листать. — Не думала, что Кира древним Римом интересуется!

— Люди подчас совершенно не те, кем кажутся, — выдал я философским видом в ответ.

— Ну да, вот и её фамилия написана карандашом, — Аня нашла то, что искала. — Правда дата десятилетней давности стоит… а где ты её нашел, говоришь?

— Да не помню уже, — отбрехался я.

Я решил не повторять то, что сказал при первой встрече сегодня — легенда, рассказанная табельщице, что я нашел книгу в своем шкафчике, явно рушилась с учётом женского пола Шевченко.

— А… вот будь на твоем месте кто-нибудь другой, то он и не стал бы так заморачиваться! Тут же сразу видно, вот свой человек, книги любишь, — контролёр прислонила книгу к груди, как будто обняла ребёнка. — Спасибо, Егор, я ей передам! Как раз будет повод её проведать.

— Я так понимаю, вы хорошо знакомы? Она разве не на заводе работает? — уточнил я.

— Ну не то чтобы хорошо, но когда мне вот так допоздна приходится задерживаться, она периодически заходит ко мне на чай и рассказывает о том, о сем. Ну или я захожу к ней.

— Так кем она работает? — тоном лёгкой беседы уточнил я.

Мол, просто от нечего делать спрашиваю.

— Честно? — Аня пожала плечами, отпивая горячий чай. — Я и сама не знаю! Уборщица она, вроде, но, — контролёрша явно задумалась, — я никогда не видела, чтобы она хоть что-то убирала! А раньше Кира работала токарем, и она первая у нас в цеху, кто за год получил 6 разряд!

— Неплохо…

Достижение было действительно выдающимся, получить шестой разряд меньше, чем лет за двадцать труда, выглядело чем-то фантастическим. Многие мужики и вовсе, отработав всю жизнь на заводе, так и куковали на четвертом разряде. Тут же ещё дело не только в желании работяги, а в наличии в цеху рабочих мест по этому разряду. И обычно, когда место в освобождается (человек уходит на пенсию, например), то желающих занять его — целая очередь.

Так что Кира Шевченко совершенно точно была персоной уникальной. А вернее — кому-то очень нужной.

— Ага, это мужики узнали совершенно случайно, то ли проболтался кто-то, то ли ещё как, но скандал тогда такой поднялся — прямо ого-го!

— И что начальник? Как объяснил? — спросил я.

— Говорит, что это ошибка, а у Шевченко как был третий разряд, так и остался! — захихикала Аня. — Никто не поверил, но, когда Шевченко уволили, все успокоились.

— Ага, нет человека — нет проблем, — рассмеялся я, про себя поражаясь ушлости начальства. — Но ты же сказала, что она до сих пор работает?