В их адрес тут же полетели оскорбления от шахтеров, будто дело происходило не у перворазрядного московского ресторана, а где-то у пивной палатки на окраине Горловки. Донецкая душа требовала продолжения, а тут — вот неожиданность у ресторана «Баку»! — парочка азербайджанцев, ну или троица, если считать за такового лопоухого хорька. Фасонистые пижоны!

Завхоз среагировал задиристо, как зачинщик у гопников на районе:

— Гамлет, секи момент: кажется, эта урла напрашивается на…

— Харэ муму пороть, клопяра!

Агдамыч прервал борзый спич дончанина отменным ударом по уху — что-что, а драться он научился еще дома, в «Африке», а в армии довел сие искусство до совершенства.

Забойщик-проходчик присел, схватился за голову. Его коллега широко размахнулся, чтобы отомстить и… согнулся от удара в пах.

— Ноги, Завхоз, Джек! Будем клювом щелкать, нам их дружки по панцирю настучат так, что мало не покажется.

… — Кто ж тебя надоумил-то, Гамлет? Ведь неприятностей не миновать, — не на шутку беспокоился за друга Одуван.

Он третий день гонялся за Гамлетом по институту, чуя, что дело плохо. Что поволокло его друга на скользкую дорожку столичных соблазнов. Хорошо зная, как легко на нее вступить, но как сложно спрыгнуть. Что раз поддавшись, все — ты пропал! Понеслись клочки по закоулочкам: был гарный хлопец Гамлет, а вышло чудище заморское — сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь! Понятно, что «джаз» у каждого свой и никто не собирается бежать в иностранное посольство со сверхсекретным донесением о стоимости сосисок в институтском буфете. В том-то и дело, что раз вступив на кривую дорожку, обратного пути нет. Был советский парень Гамлет, а вышел в итоге мистер Агдамов. И загремел лет на десять в колымские лагеря. Начал с кабаков, закончил нарами.

— Гамлет, уймись! — взмолился Одуван.

Они стояли у входа в институт, уже мела поземка, сугробов пока не завезли, но холодно — чертовски было зябко!

Но не Гамлету. Агдамыч вернулся — тот самый разбитной, пижонистый парень, который хотел порвать Москву, а в итоге загремел в стройбат. В его жилах полыхал огонь, а перед глазами стояла Мечта.

Он шел к ней, как Ермак в Сибирь. Вернее, был готов идти. Позади все пылает, впереди все трясутся от ужаса! Берегись, Москва, Гамлет идет!

Ради Мечты он пошел на компромисс. Продался с потрохами лопоухому хорьку. О чем и сообщил Одувану, нисколько не раскаиваясь.

— До зачетной сессии я и моя комната в его распоряжении, — Агдамычу порой хотелось свернуть шею Завхозу, но за ради сбычи мечт он был готов и не на такие жертвы.