«Брак Горынских — Вещих расторгается в момент, когда обе стороны, одновременно и без утайки, вслух признают перед друг другом истинное желание расстаться».

Анастасия перечитала строчку трижды, пытаясь найти скрытый смысл, дополнительное условие, магическую ловушку. Всё, что угодно, кроме той обезоруживающей простоты, что смотрела на неё с пожелтевшей страницы.

— Это всё? — спросила она, не веря собственным глазам.

— Всё, — подтвердил Велес. — Никаких ритуалов, никаких жертв, никакой магии. Просто честность, произнесённая вслух двумя людьми одновременно.

— Три года, — Анастасия опустилась на изумрудный пол, чувствуя, как он снова уходит из-под ног, на этот раз от совершенно иного откровения. — Три года я могла уйти в любой момент. Просто спросив его прямо. Просто сказав правду.

— Или, — заметил Велес, — три года вы оба прекрасно понимали, что стоит спросить прямо, и ответ окажется совсем не тем, которого вы якобы боялись.

Анастасия подняла на него взгляд, и слова застряли где-то в горле, потому что возразить было решительно нечем.

— Значит, всё это время, — медленно проговорила она, всё ещё пытаясь уложить в голове масштаб собственного самообмана, — контракт, свекровь, заклинание. Это всё было лишь удобным поводом не задавать один-единственный простой вопрос. Потому что спросить прямо означало бы услышать ответ, который пришлось бы принимать всерьёз, а не списывать на магию или чужую волю.

— Люди вообще мастера изобретать сложные препятствия там, где достаточно честности, — Велес пожал плечами. — Причём чем важнее ответ, тем изобретательнее препятствие.

Анастасия невольно усмехнулась горькой точности этого наблюдения, поднимаясь с пола и осторожно закрывая тяжёлые страницы Книги.

— Спасибо, — сказала она, — что не подсунули какое-нибудь невыполнимое условие. Было бы куда проще злиться на магию, чем признавать собственную трусость.

— Не за что, — Велес слегка склонил голову на прощание. — Хотя, признаться, куда чаще условия оказываются именно такими простыми, как ваше. Люди просто настолько боятся простоты, что придумывают сложность сами, лишь бы оправдать собственное бездействие хоть чем-то внешним.

* * *

Церемония взыскания долга Кузьмы Ильича прошла с таким размахом, что даже Запечкин, обычно сдержанный до занудства, к финалу не удержался от искренней, чуть подрагивающей улыбки.

Свечи, символическая передача компенсации, торжественное оглашение, всё прошло безупречно, а сам должник, произнося заученную формулу признания, дважды всхлипнул от переполнявших его чувств, чем окончательно растрогал присутствующую публику из домовых и случайно забредших на церемонию призраков.