— Она справится, — тихо произнёс он, обращаясь скорее к себе самому, чем к содушам. — Как справлялась всегда.

— Справится, — согласился Ныч уже без обычной легкомысленности в голосе. — Но легче от этого ждать не становится, да?

Горан не ответил, продолжая помешивать суп. Но по нему и так было видно, что нет, легче не становится совсем.

Ужин прошёл в непривычной для дома тишине. Не было перепалок и шутливых замечаний Змея. И Ныч не засыпал над тарелкой с куском хлеба во рту. Каждый из троих, судя по всему, погрузился в собственные мысли, и лишь звон ложек о тарелку бился о крепкую стену общей тревоги.

— А если она вернётся другим человеком? — спросил вдруг Ныч, откладывая ложку. — В смысле, не физически другим, а… с другим пониманием всего. Вдруг то, что она узнает в Нави, изменит её отношение к нам? К тебе, я имею в виду.

Горан замер, подобного вопроса от самой легкомысленной из своих ипостасей он явно не ожидал.

— Тогда мы разберёмся с этим вместе, — твёрдо сказал он. — Какой бы ни оказалась правда.

— А если правда окажется такой, что разберутся без нас? — настойчиво уточнил Ныч, вдруг показав невероятную глубину чувств, которую обычно тщательно прятал за ленью и шутками про еду.

— Тогда, — Горан отложил ложку, тщательно подбирая слова, — я хотя бы буду знать, что честно старался.

Змей, до этого молчавший необычно долго, вспыхнул зелёными искрами в глазах, но не произнёс ни слова. Даже самая болтливая из голов понимала, что некоторые моменты требуют тишины куда больше, чем очередной остроты.

За окном дождь начал стихать, а где-то далеко, на границе миров, Анастасия уже готовилась к заседанию, способному навсегда изменить её понимание собственного брака, да и самой правды, которую она так долго и упрямо искала.

* * *

Зал, в котором предстояло рассудить спор Велеса и Макоши, оказался вовсе не залом в привычном понимании, а скорее пространством между пространствами. Не было стен, потолка и даже пола. Черноё ничего, от которого кружилась голова. И два трона, висевших в воздухе друг напротив друга на расстоянии, достаточном, чтобы обе стороны могли красноречиво игнорировать присутствие друг друга.

— Она забрала мой любимый посох тысячу лет назад, — с порога заявил Велес, стоило Анастасии войти. — Просто взяла и забрала, без единого объяснения.

— Он первым назвал меня занудой на пиру у Сварога, — немедленно парировала Макошь с трона напротив. — При всех богах. Я имела полное право на компенсацию.

— Компенсацию посохом⁈

— Компенсацию посохом, — невозмутимо подтвердила богиня. — Раз уж ты так «дорожил» нашими отношениями, логично было забрать вещь, которую ты ценил хотя бы наравне с собственным достоинством.