«Мишенька?»

По залу прокатился шёпот. Судебный пристав-леший закашлялся в кулак, явно сдерживая улыбку. Даже Забава, сидевшая на скамье рядом сКодексом , издала сдавленный звук, нечто среднее между смехом и ужасом.

— Агата, — Анастасия постаралась говорить максимально ровным тоном, хотя внутри у неё бушевала целая буря чувств, ни одно из которых нельзя было назвать спокойствием, — мой супруг состоит из трёх голов в одном теле и женат на мне уже три года.

Агата моргнула два раза, моргнула третий и перевела взгляд со Змея на Анастасию и обратно.

— Вы, — произнесла она медленно, обращаясь к Змею, — женаты?

— Он даже не Мишенька, — не пожалела супруга Анастасия.

— Технически да, — признался тот, впервые за весь разговор растеряв привычную самоуверенность. — Но это сложные отношения, там три головы, у каждой свой взгляд на моногамию…

— Вы флиртовали со мной, будучи женатым! — Агата вскочила со своего места. В воздухе запахло серой и едкими травами. Ярость, которая, видимо, никуда не девалась даже после исцеления от старой боли, просто нашла себе новый повод.

— Я не думал, что это станет проблемой, — беспомощно возразил Змей.

— Не думали! — воскликнула Агата с новым приступом обиды, и Макошь за судейским столом устало выдохнула, явно готовясь к затяжному разбирательству, изначально не входившему в повестку дня.

Но именно в этот момент, Змей предпочёл исчезнуть. Зелёные с крапинками золота глаза моргнули напоследок и их заволокло чёрным, а затем уже Горан нахмурился и поднял на присутствующих суровые карие глаза.

— Довольно, — произнёс он одним голосом за всех троих, и в этом единственном слове прозвучало столько накопленной за неделю усталости, что даже кошки Агаты, невесть как оказавшиеся в зале суда, испуганно юркнули под скамью. — Змей. Ты сейчас же извинишься перед этой женщиной за то, что использовал её боль как повод для собственного развлечения. А потом мы обсудим границы твоего поведения дома, без свидетелей и без богини, вынужденной наблюдать за нашими семейными неурядицами вместо того, чтобы заниматься настоящим правосудием.

Глаза у мужа тут же стали зелёными.

— Я не специально, — пробормотал Змей заметно тише прежнего и опустил голову.

Когда муж поднял голову, на Анастасию уже вновь смотрели карие глаза.

— Специально или нет, результат одинаковый, — отрезал Горан. — Извинись.

Муж не моргал, просто темноту глаз рассекли зелёные с золотом брызги, и зрачок на мгновение стал вертикальным.

Змей, к всеобщему удивлению, послушался Горана, пробормотал что-то похожее на искреннее извинение, глядя на Агату уже без прежнего лукавого блеска в глазах, и та, хоть и продолжала кипеть от обиды, всё же кивнула, принимая его слова.