Тея понемногу посидела у всех, но в третьем случае собралось больше всего совсем своих, и Рыжий забрал у Луиса гитару, сунул ей и велел петь. Хорошо, петь — значит, петь. Песня, которую пели обычно в таких случаях, казалась особенно уместной сегодня — «а когда мы уйдём, вы за нас повоюйте, мы победу отспорим для вас перед всеми богами, какие ещё там остались». Вот правда, перед всеми богами. С местными-то точно можно договориться, инфа проверенная.

Дальше Луис пел о любви, и Тея тихонько отползла.

— Ну что? На охоту? — в глазах Пазетт отражались блики костра.

Вообще, конечно, такой день следовало завершить или напившись в хлам, или найдя подходящего мужика. И Тее уже поступило с полдюжины предложений разной степени откровенности и романтичности — кто-то прямо говорил про «пошли, пока время есть», а кто-то пытался о звёздах и глазах. Ну их всех, короче. Какая тут, нахрен, охота?

— Да что-то не хочется, — отмахнулась Тея.

— Ну ты даёшь, подруга! Чего это не хочется? Мало дралась вчера? Даже и не погреться? А твой загадочный объект, он как? Незавоевабелен?

Тея пожала плечами. Он вообще неизвестно где. Наверное, с Жанно про дела трындит напоследок.

— Не вижу его.

— Ну, может, ещё выпадет откуда-нибудь. А вот ваш командующий, он ничего, видный такой, я б его обняла, — сказала Пазетт, обшаривая взглядом пространство.

— Не трогай его, — выдохнула Тея и пихнула Пазетт в бок. — Тут всяких много, кого можно обнять!

Тея вчера не сказала дорогой подруге, кто её так крепко зацепил, а теперь даже пожалела.

— О как, — та внимательно глянула на Тею. — Это что, он и есть, да? Дивно. Ладно, тогда сама лови, и удачи тебе. И мне тоже удачи, — она подмигнула и исчезла в темноте.

Тея сделала нервный круг вокруг столовой, вернулась. У одного из костров никого не было, зато была еда, стояли лавки из столовой, и вроде вино тоже стояло. Ничего крепче она пока не пила, если обломится со свиданием — ещё успеет. А пока…

Тея поняла, что победа будет неполной, если она не получит сейчас его. Напоследок. Ну и пусть, что на одну ночь, больше-то всё равно не светит, у них разные дороги.

И как будто её кто-то услышал, потому что — вот он, родимый, идёт, да не куда-нибудь, а прямо к ней.

— О, командир, — и подвинулась, будто тут не прорва места, а чуть-чуть, и это «чуть-чуть» она готова сейчас делить с ним.

Он шагнул в круг света и сел. Огляделся.

— Ты пьёшь с подчинёнными? Впрочем, я тебе уже не подчинённая. Кажется.

Может, это — путь к победе? Полной и бесповоротной? Они больше не связаны уставом и могут быть друг для друга просто людьми? Или… или не могут, и наутро или когда там ещё он вернётся к своей, как её там, Айше?