А вот новую медальку она оставила на куртке. Пусть висит, пусть все трогают, кто захочет. И в следующий раз тоже получают.

Тея вытащила из-под кровати и встряхнула вторую куртку, сменную. Её нужно было отдать в чистку, но в последние дни жизнь была такой насыщенной, что вернулась с операции, сбросила — и не вспомнила. Ладно, теперь приводить всю форму в порядок уже на родной базе.

Она свернула куртку и хотела было тоже отправить её в рюкзак, но из неё что-то выпало на пол и со звоном укатилось под кровать. Пришлось лезть.

Бронзовая табличка сияла, будто на солнце, но какое тут уже солнце, в ночи-то? Эх, нехорошо получилось. Нужно было вернуть. С другой стороны, ей вроде ничего не сказали. И она забыла про эту штуку совсем. И уже не получится смотаться до храма… Ладно, пусть остаётся при ней. Будет памятка. Тем более что ей тогда показалось — табличка играет очень вспомогательную роль. Её подбросили, чтобы кто-нибудь увидел и не побоялся полезть за ней в огонь. Ну, она дурная, не побоялась. С ней в итоге и разговаривали.

Короче, пусть папа посмотрит и скажет, что это. А если он скажет, что она притащила страшный артефакт и нужно вернуть его владельцам — ну, можно же связаться с Горой, наведаться сюда и отдать, правда?

Эх, Гора… Кажется, не скажи он ей тогда, что не спит с подчинёнными, и не выплыви потом его женщина, живущая в городе, — Тея уже бы успокоилась. А так — словно заноза внутри сидела, сидела и не отпускала. Что, она просто уедет? И всё? Они скажут друг другу «пока» и расстанутся на веки вечные?

А может, так и надо? Расстаться, и всё? И не травить душу?

Тея прошлась гребнем по волосам и не стала убирать их в хвост. Сегодня можно, наверное. Всё равно темно и холодно, кто б знал, что в этой дурацкой пустыне ночью холодно? А вот. Завернулась поплотнее в куртку и пошла наружу — праздновать. По ходу посочувствовала тем несчастным, которые сегодня в карауле — но большинство из них простецы, по тем или иным причинам не участвовавшие в операции «Храм». Например, прокосячившиеся Пешка и Лысый. Ничего, научатся. Или нет.

Ящерки были накормлены прямо за столом, правда, потихоньку, на коленях — Тея сочла, что сегодня можно. Сейчас они были сыты и довольны, нападения не ожидалось, и она сгрузила обоих в подобие гнезда из своей грязной футболки и оставила на постели. Не горячий песок, но хоть что-то. Заперла дверь — чтоб без сюрпризов поутру — и двинула.

Снаружи уже горели три костра, и народ шарахался между ними. Сидели вперемешку — и местные, из Легиона, и это хорошо.