Мои конечности закованы в цепи, живот покрыт десятками порезов, а глаза застилают спутанные от спекшейся крови волосы.
Я оказалась здесь, потому что вздумала сбежать из города. Не хотела снова умереть. И этим трусливым поступком навлекла на себя беду. Брат понял, что мне известно об их с отцом планах и, поймав меня у северных ворот Брула, запер в тайное подземелье под нашим особняком.
Три дня. Три дня он пытал меня, то ли надеясь выбить еще больше информации, то ли ради собственного удовольствия. Но мне больше нечего было ему сообщить. Обо всем я рассказала еще в самый первый день, думая, что за это он дарует мне быструю и безболезненную смерть. Наивная.
Однако сегодня – двадцатого дня пятого месяца Заката – мои страдания закончатся, и я умру. Уже в четвертый раз. И виноват в этом тот, кого я всю жизнь так сильно презирала.
Доминик Авольто. Если бы этот напыщенный идиот был хоть чуточку проницательнее, то ни в первый, ни в любой другой раз не погиб от рук моего гнусного братца. Тогда и мне не пришлось мучиться в тщетных попытках спастись.
Судьба – странная штука. В особенности, когда ты внезапно становишься игрушкой Богов. Один –жаждет отправить твою душу в Вечную Тьму, второй – силой вытаскивает ее обратно в мир Крови и Пепла. Бесконечный цикл смерти и перерождения. Остальные высшие вампиры позавидовали бы мне. Жаль, что я не оценила игр высших созданий. Мою жизнь и до этого нельзя было назвать сладкой и беспечной, сейчас же по божьей прихоти она и вовсе превратилась в сущий кошмар. Трижды я упорно старалась избежать смерти и разорвать этот порочный круг, но безуспешно. Как бы я не старалась, обстоятельства всегда выстраивались так, что я становилась очевидцем смерти Доминика. Даже в этот момент его труп лежит в паре метров от меня и медленно тлеет. Никогда бы не подумала, что моя судьба будет зависеть от этого повесы и развратника. Да, правильно говорят, что Богов не понять ни людям, ни даже вампирам.
Я взглянула на иссыхающего Доминика и грустно усмехнулась. Ну, ничего в следующий раз я обязательно прослежу, чтобы ты пережил этот день. А вместе с тобой и я.
За тяжелой дубовой дверью раздались шаги. Вот и Элиас – собственной персоной.
Он вальяжно вошел в помещение и улыбнулся мне слащавой улыбкой. В правой руке брат держал иссиня-черный асмадиновый кинжал с золотой рукояткой. Именно им он каждый раз убивал меня и Доминика.
Элиас подошел ближе и приложил острие кинжала к моей груди. Туда, где уютно располагалось мое столетнее замершее сердце.
– Страшно? – поинтересовался братец, смотря мне прямо в глаза.