– Нет, – хрипло ответила я, не желая доставлять ему еще большего удовольствия.

– А так? – он вогнал кончик лезвия мне в грудь. Мое тело дернулось, а из горла вырвался короткий стон. – Все еще не страшно?

– Да убей ты уже меня наконец, – глухо произнесла я.

– Ну-ну, сестрица, – Элиас свободной рукой провел по моей холодной щеке, – нам некуда спешить. У нас впереди целая вечность, – его губы растянулись в широкой чудовищной улыбке.

Я обреченно опустила свои рубиновые глаза в пол. Сколько еще будет длиться моя пытка, прежде чем этот день завершится и мне позволят умереть?

Устала. Как же я устала.

Элиас опустил кинжал ниже и воткнул его мне в живот. По телу разлилась волна жгучей боли.

Почему? Почему Боги посылают мне эти страдания?

Брат слизал с кончика орудия мою кровь цвета спелой сливы. Его лицо блаженно расцвело.

– Невероятный вкус, – слетел с его губ страстный шепот. – Кто бы мог подумать, что в твоих венах течет столь изысканный напиток. Я всенепременно выпью тебя досуха, сестрица, – он поднес кинжал к моему горлу, намереваясь сделать глубокий надрез. Я прикрыла веки, ожидая новой порции мучений.

– Элиас, прекрати, – прозвучал строгий голос матери. Заслышав его, я резко распахнула глаза.

Белоснежные волосы, заплетенные в толстую косу, серая, словно могильный мрамор, кожа и большие карминно-красные глаза. Это и, правда, она. Мама.

Слезы счастья невольно полились из моих глаз. Уж мама-то точно не позволит Элиасу продолжать эти зверства и спасет меня. Ведь она совсем не такая, как отец и брат. Заботливая и нежная, она всегда защищала меня от их нападков.

– Матушка? – удивленно воскликнул Элиас. – Что вы здесь забыли?

Прежде чем ответить мама бросила на меня взгляд, от которого моя душа вмиг покрылась толстой коркой льда. В нем не было жалости или беспокойства. Сплошное равнодушие. Таким взором она часто наблюдала за тем, как отец наказывал провинившихся слуг.

– Я пришла передать тебе приказ отца, – сказала она, переведя взгляд на Элиаса. – Он велел немедленно убить Селестию, – от этих слов сквозило истинно вампирским хладнокровием. Я не могла понять, почему ее отношение ко мне так резко изменилось.

Неужели и она решила предать меня?

– Мама, почему… – тихо вымолвила я дрожащим от обиды голосом.

Она не удостоила меня ни словом, ни даже взглядом. Будто я – нестоящее ее внимания мелкое насекомое.

– К чему такая спешка? – задал вопрос брат. – Ее все равно никто не станет искать.

– Станет. Ведь она убийца главы рода Авольто, – произнесла она.

Я поджала губы. Вот значит как. И в этой жизни отец задумал повесить всю вину на меня. Как с его стороны благородно сделать собственную дочь козлом отпущения.