— Не ш-ш-шоглашусь… — Смуглый наг исправился, стара­ясь подражать правильной человеческой речи: — Не соглашусь, достопочтенный Ралмантон. Северный род вампиров и нагов вымирает, уступая под натиском смешанных кровей. Нынче, увы, не сыскать в Нор’Алтеле женщин с совершенно черной чешуей и белыми полосами, как не сыскать бледнолицых вампиров с черными как смоль волосами и синими глазами.

— В хороших борделях все есть.

Илла холодно ухмыльнулся оттого, как ловко посол увильнул от продолжения вопроса с передачей спорного погра­ничного города, Апельсинового Сада, боясь получить прямой отказ в поддержке. А ведь его королевству поддержка была нужна как никогда, чтобы расправиться с врагом — Нор’Мастри.

— Это в прошлом все было в борделях, — продолжил наг. — Но теперь даже в нашем Нор’Алтеле нет ни одной красавицы со сверкающей черной чешуей. Красят, красят чешую! Выдерживают тела в черной краске, отчего после трения с такой вот «северной» прелестницей приходится отмываться от следов красителя!

— Понятно, — холодно ответил советник, не желая больше развивать эту тему.

— Вы думаете, все не так? — неожиданно уперся посол.

— Думаю, вы драматизируете, однако зачем — не пойму.

Понимая, что разговор подходит к завершению, Илла приказал принести ему кувшин с кровью. Почти сразу кувшин принесли и поставили на столик между послом и советником. Ненадолго подошел все тот же тощий веномансер и, перемешав кровь, испробовал ее, проверил чистый кубок на яд и удалился.

— Драматизирую ли я? — обиженно заявил наг, наблюдая, как советник пригубляет кровь из кубка. — Что ж, ш-шкорее наше королевство проиграет и будет погребено под пеплом, нежели вы найдете мне за время, пока окончательно остынут ваши прекрасные блюда, хоть одного черноволосого, белолицего и синеглазого, как сам Гаар, вампира!

Илла рассмеялся.

— Говорите, проиграете?

— Не проиграем, — ухмыльнулся наг, доказывая, что заявленное им условие невыполнимо. Он взял почти остывшего последнего чертенка и запихнул целиком себе в горло.

— Эй! Приведите ко мне Юлиана! — вдруг приказал Илла Ралмантон.

— Что за Юлиан? — заволновался посол.

— Вы хотели увидеть истинного сына Гаара: черноволосого, белолицего и синеглазого? Так и увидите! Однако не я дергал вас за язык.

Когда в гостиную ввели высокого раба, пусть и одетого в грязные обноски, но тем не менее черноволосого, синеглазого и белолицего, Шаджи сполз с дивана. Сначала медленно сползло с подушечек его тело, потом шлепнулся на пол хвост, пока наконец наг не приблизился к рабу, полусогнувшись.

— Воиш-штину… Передо мной будто дитя самого Гаара. Вероятно, вы покрасили ему волосы?