— Отчего же сразу к делу? — вздернул брови советник. — Вы куда-то спешите? Вы сами просили принять вас сразу по приезде в Элегиар. Так отдыхайте, наслаждайтесь, почтенный… Расскажите, как прошел ваш долгий путь из Нор’Алтела?

— Конеш-шно… — Посол приподнялся на подушках повыше, чтобы улучшить переваривание. — Увы, мой путь не отличился яркими событиями. Я возлежал в дорожной повозке в окружении женщин, которые скрашивали жуткую тряску в течение целого месяца. И все это длилось вплоть до того момента, как я прибыл в Элегиар.

— И каково ваше впечатление от Элегиара?

— Восхитительно прекрасен, будто золотая корона со множеством драгоценных камней! — улыбнулся Шаджи Го’Бо. — Порой мне казалось, что нет величеш-штвеннее города, чем Нор’Алтел, который подобен красному шелковому платку, украшенному рубинами, на шее самой прекрасной женщины с глазами цвета расплавленного янтаря, но… Есть…

— И вы это поняли за весь путь от ворот к моему дому?

— Иногда достаточно одного взгляда, чтобы оценить величие, — склонил голову посол и лениво поиграл с монетами в волосах. — Я явился не с пустыми руками, доштопочтенный. Может, ш-шкромный подарок, который я привез из Нор’Алтела, и не золотая корона с рубинами, но он являет грозную силу. Клинок и золото! Мощь и богатство!

После взмаха руки к хозяину дома приблизился слуга посла. Тут же ближе подошли и два личных охранника советника, положив руки на ножны. В любой момент они были готовы атаковать и защищать. Но слуга Шаджи Го’Бо лишь покорно улыбнулся и открыл покоящуюся в его руках бронзовую шкатулку, расписанную змеями. Там, в объятиях шелка, лежал изогнутый кинжал — исключительно церемониальный, поскольку его даже невозможно было взять. Короткая бронзовая рукоять разбухла от обилия алмазов и рубинов, а тупое лезвие было испещрено гравировками молитвы Гаару, божеству вампиров.

Илла подарок в руки не взял. Из другой комнаты появился бледный как смерть веномансер и дотронулся окрашенными краской пальцами до кинжала. Затем внимательно рассмотрел его и обнюхал, изучая на яды и даже облизывая.

— Это предосторожности, — объяснил Илла, заметив удивленный взгляд желтых глаз.

— Мне незачем травить будущего ш-шоюзника, доштопочтенный, — произнес с обидой в голосе посол. Он потянулся к уже подостывшему чертенку. — В Нор’Эгусе оружие принято подносить как символ крепкого союза, как явление силы…

— А в Элегиаре оно таким символом не считается, — заметил холодно Илла. — Однако что же, я премного благодарен за столь прекрасный церемониальный кинжал, посвященный нашему богу Гаару.