По другой стороне стены глухо стукнула палка.

— Замолчите рты! — остервенело заорал Туй, который уже вернулся в свою комнату в бараке.

Все умолкли, отвернулись к стене, и лишь раб Аир злобно продолжал пялиться на дремавшего Хмурого. Наконец и он сплюнул на пол и уснул.

Юлиан уже знал, кем были герои истории, рассказанной болтливым рабом, и о чем подумал старый советник, увидев, что Юлиан похож не на Вицеллия, а на него.

Он перевернулся на спину и уставился в маленькое окошко, из которого сильно дуло. По расчетам, он закончит веревку через два-три месяца и тогда попытается сбежать. Расписание обхода стражников он знал наизусть. Да, он мог наблюдать лишь за восточной стеной, но вряд ли на западной график отличался. В любом случае это будет рисковая затея. И единственная… Сначала ему нужно преодолеть стену особняка. Он сделает это с крыши барака. Потом придется тайком перебраться на другую сторону города, там перекинуть веревку с лассо, взобраться на высокую стену. На это должно хватить сил, да и другого выбора у него нет. И если он все правильно рассчитает и ничто ему не помешает, то он спустится на веревке вниз, к реке. Главное, чтобы ничего не случилось и все шло так, как идет сейчас.

Следующим утром распогодилось, и предвещающий скорую весну ветер гнал по небу белокрылые облака. Рабы с мрачными лицами месили грязь в саду, ползая на корточках и безуспешно борясь с опарийкой. Юлиан, сидя около стены особняка, между кустами махрового гибискуса и ладанника, привычно складывал часть опарийки в штаны, а часть сгружал на землю, формируя кучку. Из пристроек домовые рабы поспешно вынесли освежеванную тушу молодого барашка и прошли с ней на кухню, которая в домах вампиров обычно располагалась как можно дальше.

Аир, метущий дорожки длинной метлой, переглянулся с Гусем и Курчавым, жгущими в костре сорняки.

Г­де-то сбоку, среди лавочек и апельсиновых деревьев, пыхтел Хмурый, обрабатывая стволы подготовленной жидкостью. Вот его оттопыренный зад в черных от грязи шароварах показался из-за дерева. Хмурый кряхтел, окунал щетинную кисть в бадью, постукивал ею о край и с высунутым языком смазывал тонкие и стройные стволы, подныривая под их ветви.

Проходя мимо, Аир оглянулся на грызущего ногти надсмотрщика, ухмыльнулся и вдруг резко пнул Хмурого. Тот от неожиданности повалился вперед, споткнулся о ведро и рухнул на молоденькое апельсиновое деревце. Раздался оглушительный треск — трехлетний саженец переломился, а бледный невольник, облитый питательной смесью, замер, испуганно уставившись на Туя.