Зал снова загудел, но теперь тон был иным — делегаты из регионов, начали кивать. Орджоникидзе взял слово, его громкий голос разнесся по залу, заглушая шепот делегатов.
— Товарищ Сталин прав! — сказал он, ударяя кулаком по столу, от чего стаканы с водой дрогнули. — Фрунзе — наш человек, не чуждый армии и партии! Он не будет ставить себя выше коллектива, как Троцкий! Нам нужна дисциплина, а не герои, которые раскалывают партию и страну!
Троцкий вскочил, его лицо побледнело от гнева, а очки сверкнули в свете люстр.
— Это заговор! — выкрикнул он, указывая на Сергея и Зиновьева. — Вы хотите убрать меня, чтобы захватить армию! Фрунзе — всего лишь ваш инструмент для борьбы за власть, а не лидер! Товарищи, подумайте, кому вы верите — тем, кто вел вас к победе, или тем, кто плетет интриги за закрытыми дверями?
Сергей почувствовал, как напряжение в зале достигло предела. Слова Троцкого могли перетянуть колеблющихся, и он решил нанести удар.
— Товарищ Троцкий, — сказал он, его голос стал холоднее. — Партия не нуждается в героях, она нуждается в дисциплине. Ваши речи красивы, но армия требует порядка. Фрунзе даст этот порядок. А ваши обвинения лишь доказывают, что вы ставите себя выше остальных.
Зал замолчал, делегаты смотрели то на Троцкого, то на Сергея. Молотов взял слово, его речь была полна фактов: жалобы командиров на Троцкого, срывы в поставках оружия, его конфликты с региональными партийцами, постоянные статьи в газетах, где он подчеркивает свою значимость. Ворошилов добавил, что Фрунзе уже заручился поддержкой ключевых командиров, включая Буденного и самого Ворошилова, и что армия нуждается в «спокойном руководстве». Зиновьев, почувствовав перевес, снова заговорил, призывая к голосованию.
Троцкий попытался возразить, его голос дрожал от гнева.
— Вы совершаете ошибку! — сказал он, обводя зал взглядом. — Армия — это не игрушка для ваших интриг! Фрунзе не справится с тем, что я построил! Вы предаете революцию!
Но его слова утонули в гуле. Делегаты, поддавшись давлению Зиновьева, Сергея и Орджоникидзе, проголосовали за снятие Троцкого и назначение Фрунзе. Троцкий встал, его лицо было бледным, глаза горели яростью. Он бросил последний взгляд на Сергея и вышел, его шаги эхом отдавались в тишине зала.
После заседания Сергей вернулся в кабинет, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови. Он сел за стол, достал блокнот и записал: «Троцкий снят. Фрунзе на месте. Следить за Тухачевским и Уборевичем. Каменев пока выжидает». Он знал, что победа укрепила его позиции, но и сделала его мишенью конкурентов. Зиновьев и Каменев получили, что хотели, но теперь могли повернуться против него.