Сергей кивнул, чувствуя, что сделал маленький, но важный шаг. Он вышел из комнаты, оставив Якова с его мыслями, но слова сына эхом звучали в голове. Он спустился на веранду, где Надежда накрывала стол для обеда: холодное мясо, картошка, соленые огурцы, квас в глиняном кувшине, свежий хлеб, испеченный утром. Она посмотрела на него, ее глаза были полны вопросов.
— Поговорил с Яковом? — спросила она, ставя тарелку с огурцами.
— Да, — ответил Сергей, садясь и глядя на сад, где Василий продолжал строить «крепость». — Он хочет учится. Техника его увлекает, постоянно читает свои книжки. Но ему с нами тяжело. Чувствует себя чужим.
Надежда вздохнула, ее пальцы теребили край скатерти, вышитый красными нитками.
— Он всегда был таким, — сказала она. — Но зато ты сегодня другой, Иосиф. Раньше ты почти не говорил с ним, а теперь… стараешься.
Сергей почувствовал, как ее наблюдательность заставляет его сердце биться быстрее. Он сжал в кармане медальон Екатерины Сванидзе, но не показал его. Этот маленький предмет был его тайной, напоминанием о человеческой стороне Сталина, о Якове, о том, что он должен защитить эту семью от будущего, которое знал слишком хорошо.
— Может быть, — ответил он, глядя на сад, где Василий размахивал палкой, как саблей. — Смерть Ильича нас всех заставила задуматься. О том, что важно. О семье, о том, что мы оставим после себя.
Надежда кивнула, но ее глаза были полны сомнений.
— Ты изменился, Иосиф, — сказала она тихо. — Раньше ты был твердый как камень. Теперь ты с детьми, с нами. Это хорошо, но… почему? Что тобой движет?
Сергей посмотрел на нее, чувствуя, как ее вопросы бьют в цель. Он не мог рассказать правду, но должен был ответить.
— Хочу, чтобы они выросли сильными, — сказал он, его голос стал тверже. — Чтобы у них было будущее. Стране важна не только партия, но и семья — ради этого мы работаем.
Надежда кивнула, но ее взгляд остался настороженным. Она встала, чтобы позвать Василия к столу, а Сергей остался сидеть, глядя на пруд. После обеда он вернулся к Василию, помогая ему укрепить «крепость». Мальчик болтал о жуках и танках, а Сергей рассказывал ему о паровозах, стараясь говорить просто, но с энтузиазмом. Он заметил, как Яков, сидевший на веранде, иногда бросает взгляд на них, хотя и делает вид, что читает.
К вечеру, когда солнце окрасило небо багрянцем, Сергей сел на веранде, глядя на сад. Надежда присоединилась к нему, держа чашку чая, от которой поднимался легкий пар.
— Ты сегодня был с ними, как настоящий отец, — сказала она, ее голос был мягким, но с ноткой удивления. — Яков даже улыбнулся, когда ты ушел. Это редкость.