Сергей кивнул, его пальцы постукивали по столу, выдавая напряжение. Французские кредиты могли дать передышку, но их требования были опасны. Допустить наблюдателей на полигоны значило показать слабости СССР: устаревшие самолёты, недоукомплектованные дивизии, нехватка снарядов. Он вспомнил старую поговорку: «Доверяй, но проверяй». Французы должны были поверить в силу СССР, но не увидеть его уязвимость.
— Хорошо, Вячеслав, — сказал он. — Декларация — это наш первый ход на пути к союзу, но без чертежей и наблюдателей. Организуй встречу с Франсуа-Понсе в Кремле. Намекни на кредиты, но держи их в неведении о наших силах. И подготовь письмо Чилстону — пусть британцы знают, что мы не привязаны к Парижу. Если французы заупрямятся, сыграем на их конкуренции. Что слышно из Берлина?
Молотов слегка улыбнулся, его пальцы снова взялись за перо, записывая указания.
— Из Берлина тревожные вести, — сказал он. — Наши люди в посольстве сообщают: Гитлер встречался с Круппом и Тиссеном, требовал ускорить производство танков и артиллерии. Их пропаганда говорит о «восточных землях», а их военные уже закупают подробные карты нашей страны. Франция — это наш шанс выиграть время, но мы не можем раскрывать им все карты, я полностью с тобой согласен. Я подготовлю встречу с Франсуа-Понсе через неделю. Декларация будет готова завтра — я пришлю её тебе, чтобы ты почитал. И я начну зондировать британцев, но осторожно, чтобы не спугнуть французов.
Сергей встал, его взгляд скользнул по карте Европы, где, стрелочками, Германия, словно тёмная туча, надвигалась на восток. Он знал, что дипломатия — это игра на выживание, где каждый ход требовал точности. Франция была нужна ему, но не такой ценой. Он не должен был показать слабости. Он кивнул Молотову, давая понять, что разговор окончен, его мысли были заняты следующей встречей.
К полудню полил дождь, стуча по окнам, но в кабинете Сергея было тихо, только шорох бумаг нарушал тишину. Молотов вернулся, чтобы обсудить детали переговоров и возможные альтернативы Франции.
Молотов держал новую стопку телеграмм. На стол он положил проект декларации: три страницы текста, полные обтекаемых фраз о «взаимной обороне» и «координации против агрессора». Сергей взял документ, его глаза пробежали по строчкам, выискивая ловушки. Декларация обещала сотрудничество, но не раскрывала военных планов, не упоминала полигоны и чертежи. Это был ход, который мог успокоить французов, но оставить СССР свободу манёвра.
— Вячеслав, — сказал он. — Декларация хороша, и французы сделают вид, на время, что они удовлетворены. Но позже они будут давить. Они не зря предъявили такие условия изначально. Они хотят наших секретов, а мы не можем показать слабость. Что у тебя есть на них? Чем мы можем их прижать?