Она права — научусь. И справлюсь.

Если вот так, с той неведомой силой — то можно здесь выжить, ой как можно. Даже в старом доме вдали от цивилизации. И я это сделаю, обязательно сделаю.

4. За работой

— Ей бы поесть, — Евдокия оглядела Меланью и Марьюшку.

— Сейчас сбегаю, — подхватилась Меланья.

— Погоди, посушу тебя.

Я сидела на полу и смотрела, как знахарка ведёт руками вдоль Меланьиного тела, и от рук её идёт пар. Так, о чём-то подобном мне рассказывали — что генерал вытащил меня из воды, а потом высушил, чтобы не замёрзла и не померла от переохлаждения. Вот, значит, как это делается. И что, я тоже так могу? Не верится. Но я ж тут их облила горячей водой, душевно так облила. И ничего, только ноги не держат, как тогда, после свары с братцами Воронами.

— А кто это у нас тут? — раздался с улицы звонкий молодой голос.

Дверь скрипнула и пропустила в сени, а потом и к нам ещё одну гостью — тоненькую, черноглазую-чернобровую, лет тридцати. На голове платок повязан, юбка с жакетиком синие, яркие, а поверх передник с карманом.

— Доброго тебе дня, Ульяна, — кивнула Евдокия. — Видишь — работа тут у нас.

Точно, это ж сестра купца Васильчикова. Или кто? Невестка? Жена младшего брата?

— Ой, вижу! И вам доброго дня! Хорошо-то как — дым из трубы! А кто тут всё облил? Дуняша, ты, что ль?

— Да вот наша барыня постаралась, — пожала плечами Евдокия. — Силищи много, а применить не умеет, хоть и дожила до немалых лет.

— Чудесно-то как! Значит, жить тут будете, да? Это же замечательно!

— А что ж тут замечательного? — я невольно улыбнулась в ответ на этот фонтан позитива.

— Так я же с Демьянкой об заклад побилась, перед тем, как ему уехать! И оказалось — моя правда! — сообщила Ульяна.

— И о чём же был тот заклад? — поинтересовалась Евдокия, досушивая Меланью.

— Он был уверен — барыня к нам жить пойдёт, потому что куда ей такую домину обустраивать! Она ж того, из знатных да благородных, те руками ничего не делают! А тут столько работы! А я сказала, что тот, кто привык своим домом жить, в чужой не пойдёт никогда, вот! Правда же, не пойдёт? — Ульяна смотрела своими чёрными глазищами прямо на меня.

— Не пойдёт, — улыбнулась я.

— Вот! Значит, Демьянка должен мне слиток самородный!

— А тебе на что тот слиток? — изумилась Евдокия.

— Я уж придумаю, — отмахнулась та. — Главное — я права была! Значит — давайте дальше всё делать, у меня тоже руки есть, помогу.

Я с трудом оторвалась от мокрого пола и распрямилась. Руки мелко дрожали.

— Сядь, болезная, — фыркнула Евдокия. — Фомка, Алёшка, несите лавку со двора! Можешь стоять — так попробуй посушиться, должно выйти.