Вода от шорт сразу же окрасилась серым, их давненько так не стирали, натерев мылом, я упорно тёр их в руках, пока не удовлетворился, и, вылив мыльную воду, прополоскал шорты в раковине. Намочив при этом повязку на руке, но что делать, чистота требует жертв. А после, выжав их туда же, я разложил на гладильной доске, включил утюг с кабелем в полосатый зиг-заг и принялся ждать, пока тот нагреется.
— И чем это ты тут занимаешься? — спросили у меня и я обернулся.
Передо мной стояла низкорослая женщина в узких очках, она имела рыжие волосы, собранные в шар, и была в синем платье в белый кружочек. Кто бы она ни была, она держала руки на бедрах, словно имела особую власть задавать мне такие вопросы.
— Шорты стираю, — просто произнёс я.
— Это я вижу, почему не на парах? — спросила она.
— Я только с турнира, и сегодня я что-то себя не очень чувствую, — ответил я, посещения пар в первые сутки новой жизни никак не было моим планом.
— Это я вижу. Чтобы Медведев что-то стирал, когда такое было! Температуру мерил?
— Вроде нормальная. Сообщил я. Мне уже оказали помощь, — показал я ей перебинтованную руку.
— Медведев, Медведев, кто ж бандаж мочит-то? Человек крайностей: то в грязном ходишь, то повязку мочишь! Ума-то нет, — с этими словами она меня оставила.
Погладив шорты и футболку, я выключил утюг, сразу же надел всё это на себя на себя и пошёл к выходу. Однако проходя мимо триста тринадцатой комнаты на меня сбоку шикнули.
— Эй! Что, Надежде Юрьевне попался? — спросил, высовываясь в дверную щель, Генка.
— А так вот это она комендант?
— Конечно, она. Кто ж еще? Давай быстро в комнату, чтоб не спалила, что и я прогуливаю.
— Братух, у меня алиби, — поднял я забинтованную руку, на которой висели данные мне им еще в поезде штаны. — Возвращаю. Спасибо.
— Ты куда в шортах намылился? — спросил у меня Генка.
— На стадион. Есть тут стадион?
— «Старт» на Мира семнадцать, пару кварталов отсюда.
— Ну вот, я туда бегать!
— Делать тебе нечего!
— Надежда Юрьевна примерно так и сказала. Я, Ген, свою жизнь с платами и транзисторами не ассоциирую. Я спортсмен в первую очередь.
— Ничего себе, как ты заговорил. Постой, — удивился Гена.
— Что?
— Я с тобой, тогда! А то без меня ты с твоей амнезией в двух домах заблудишься!
Стадион «Старт» встретил нас монументальной аркой из серого бетона.
На ней, отражая солнечный свет, поблескивала позолотой знаменитая олимпийская надпись: «Быстрее, выше, сильнее». В лучах утреннего солнца она казалась особенно торжественной, напоминая о триумфах советского спорта на мировой арене. Слева и справа от арки, словно часовые, стояли массивные пятиугольные тумбы из того же бетона, их пустующие отсеки для флагов напоминали о том, что сегодня не было соревнований. У их подножия ютились до боли знакомые из моего прошлого киоски — «Мороженое» и «Союзпечать» с закрытыми на замок ставнями.