Не следует считать подобное поведение каким-то отклонением. Спустя сотни лет другой ассирийский царь Ашшурбанипал (годы правления 669–627 до н. э.), не удовлетворившись победой над эламитами, описал, что он сделал с их давно умершими предками, чтобы те не обрели покоя в загробной жизни: «Гробницы их царей, прежних и последующих, не чтивших Ашшура и Иштар, моих владык, доставлявших хлопоты царям, моим отцам, я сокрушил, разрушил, показал солнцу; их кости я забрал в страну Ашшур; их душам я доставил беспокойство, лишил их жертвоприношений и возлияний воды…»[103]

Многие историки указывают, что поведение ассирийцев было вполне типичным для того времени и у подобной жестокости имелась практическая цель. Считается, что ассирийцы построили первую сверхдержаву в человеческой истории и каждая последующая империя принимала многие, если не все, стратегии и приемы управления, использованные ими. Одной из излюбленных ими стратегий, помогавших держать подданных в покорности и подчинении, был государственный терроризм. Методы, которые мы так хорошо понимаем сегодня, в истории встречались не раз. Непокорные города, регионы и целые народы полностью уничтожались, а кары были невообразимыми. Цель заключалась в полной покорности побежденных. Но, как это часто бывает, репрессии порождали неудовлетворенность. Постоянно вспыхивали бунты, которые затем жестоко подавлялись. Ассирийцы четко давали понять, что все восставшие будут жестоко наказаны. Жестокие сцены на барельефах, открывшиеся археологам, были призваны запугать тех, кто мог все это видеть, дожидаясь встречи с царем. Представьте себя на месте правителя непокорного города, вызванного к царю. Ожидая приема, вы видите вырезанные в камне (и, возможно, раскрашенные) изображения того, что произошло с городом, взбунтовавшимся против Ассирии, и его жителями. Одна такая сцена была обнаружена в руинах ассирийского дворца. На ней изображен непокорный правитель Данану перед ужасными пытками и казнью: Данану движется к собственной смерти, на барельефе он изображен с висящей на шее отрубленной головой его сподвижника, а ассирийцы, мимо которых он проходит, оскорбляют его, плюют в него и избивают[104] . Одной отрубленной головы, висящей на шее, было бы достаточно, чтобы устрашить любого. Но личное знакомство с казненным делало барельеф особенно ужасным и психологически мучительным. Древняя эпоха, как повествует нам Ветхий Завет, достигла совершенства в таком кровавом символизме.

Хотя многие историки считают, что подобные действия были не сознательной жестокостью, а средством управления империей, кажется, что ассирийцы находили в них удовольствие. Когда Ашшурбанипал победил эламитов, армия его привезла с собой отрубленную голову царя Элама. Голову эту Ашшурбанипал повесил на дерево в своем саду, чтобы видеть ее, когда будет пировать со своими женами. Эта мрачная сцена тоже вырезана в камне, и ее можно увидеть в Британском музее. Что пытался сказать царь? Было ли ему приятно видеть мертвые лица своих врагов, когда он ел и пил в окружении роскоши? Или это был символический жест, и царь вовсе не обедал, когда мертвая голова смотрела ему в тарелку? Как бы то ни было, он хотел, чтобы все считали, что он поступает именно так. Когда с пленников Ашшурнацирапала II сдирали кожу заживо, трон царя стоял так, чтобы он мог это видеть. Был ли он обязан присутствовать при этом или подобная жестокость доставляла ему наслаждение? Многие историки считают, что ассирийским империалистам удавалось поддерживать единство и тем самым создавать условия для развития цивилизации. Торговые пути, стабильность, защита от нападений варваров — все это считается достоинствами классической империи[105] . Ассирийцы были не первыми и не последними, кто утверждался за счет страха и жестокого подавления населения.