– Ты странная, Ванесса.

Лорен дотянулась до столика с печеньем и запихнула в рот целую пригоршню.

– Обычно люди боятся существенных вещей. Смерти. Боли. Крови. Замкнутых пространств и всего такого. А ты… бабочек.

Она подняла голову и посмотрела неожиданно серьезно:

– Но ты мне нравишься.

Одно время казалось, что атмосфера обоюдной ненависти между нами чуть сбавила обороты, но когда мы возвращались на корабль, то я поняла, что ни на йоту. Даже неразлучная парочка Алиса и Гийом держались отстраненно. Едва нас запустили на борт, все тут же кинулись завтракать, и только я не поспешила – заметила, что Дориан разворачивается обратно.

– Ты уходишь? – спросила я.

– Да, у меня кое-какие дела. Ты уверена, что в порядке?

– Уверена. Просто испугалась.

– Для мага ты какая-то слишком пугливая, Вилар.

– Куда ты уходишь?

– По делам, я же сказал.

– И все? Не расскажешь, по каким? Они связаны с мадам Алессандро?

– Ты задаешь слишком много вопросов, а должна уже уплетать за обе щеки омлет.

– У меня вопросов раз в десять больше, чем я озвучиваю.

– Не сомневаюсь. – Дориан хмыкнул. – Но мне действительно пора.

И он ушел, оставив меня в растерянности недоумевать от происходящего.

Аппетита не было, я выпила чашку какао на катке и неплохо так понервничала, так что я не стала драконить саму себя атмосферой в столовой и отправилась в любимую кладовку. Хотела поспать, но не заметила, как оказалась в зоопарке. Все звери спали, напоенные зельем. Только осьминожек держался, хотя и на него подействовала алхимия: он казался вялым, лениво покачивал щупальцами и вздыхал. Пахло клубникой.

– Ну привет, малыш, – улыбнулась я, садясь возле клетки. – Как твои дела?

Осьминожек что-то пропищал, и я решила, что это потянет на «нормально».

– Знаешь, я совсем запуталась. Вчера меня поцеловал Дориан. Я испугалась и сбежала. А сегодня он защищал меня от гигантской бабочки. Ну и что, что она была иллюзорная, я все равно испугалась. А он меня обнял. Если бы это случилось четыре года назад, я умерла бы от счастья! А сейчас так устала, что даже не знаю, как к этому относиться.

Бедная зверушка, вынужденная слушать девчоночьи страдания, даже не могла отползти от меня в дальний угол и тем самым выразить свое презрение.

– Иногда Лорен доводила меня до истерики. Иногда она была ужасной, грубой, жестокой. Издевалась или смеялась над тем, о чем я даже думать боялась. А после того как я рассказала всем об их романе, Лорен превратила мою жизнь в ад. Но я все равно по ней скучаю, потому что она меня не ненавидела. Большую часть времени. Понимаешь?