– Ты нашел то, что искал в салоне мадам Алесандро? – решила я сменить тему.

– Возможно.

Дориан снова наполнил рюмку – она предназначалась мне. Сначала я собиралась отказаться, а потом подумала: почему нет? Я так устала и так хочу расслабиться, что некоторое количество отличного чартарского коньяка с закуской, да еще и в отсутствие однокурсников, не повредит.

– На, закуси.

Я не сразу увидела, что там предлагает Блэк, – морщилась от крепости напитка. Но когда рассмотрела, не смогла сдержаться и подпрыгнула: амброзия! На кончике указательного пальца Дориан держал несколько небольших золотистых кусочков амброзии.

Русалка во мне успела прежде, чем я подумала, – наклонилась и слизнула лакомство, от удовольствия поджав даже пальцы ног. Дориан рассмеялся, его бархатистый голос прокатился по пустой палубе и вогнал меня в краску.

Стало стыдно за слабость. Даже Тина ведет себя культурнее, а она не русалка – собака!

– Что вы находите в этой амброзии?

Он достал из небольшой жестяной коробочки еще немного и попробовал языком.

– Людям не понять. Это очень вкусно.

От амброзии голова кружилась сильнее, чем от коньяка. Или в этом была виновна близость Дориана. Я облизывала сладкие от лакомства губы, косилась в сторону Блэка и думала о том, почему он ненавидел меня за сломанную карьеру раньше, а теперь совсем не злился, хотя казалось, то немногое, что устояло после нашего первого курса, только что рухнуло.

– Дориан… я хотела сказать. Мне очень жаль, что Лорен погибла. И жаль, что я рассказала о вашем романе. Я поступила плохо.

Он долго молчал, но я и не ждала ответа. Хотелось солгать, что в кабинете проректора мной двигал лишь страх, но нет – я рассказала о Дориане и Лорен в том числе потому, что злилась. Ужасно ревновала, вела себя как капризный ребенок. Думала, что буду похожа на Лорен, стану такой же уверенной в себе, беспринципной стервочкой.

– Давно хотел тебе сказать.

Дориан сунул палец в коробочку с амброзией, а затем протянул руку и мазнул мне по губам.

– У меня не было романа с Лорен.

Наклонился, коснулся языком моих губ, слизывая амброзию. Показалось, что у меня сразу десяток сердец, и с каждым случился приступ. Слабо соображая, – пряная смесь амброзии и поцелуя отключила разум, оставив только страхи и инстинкты, – я потянулась навстречу горячим губам.

– Пошли напьемся и заслужим обвинения, – тихо сказал Дориан.

Где-то вдали раздались громкие голоса.

– Что такое, мажорчик? Боишься, наругает мамочка?

– Заткнись, Джер, если ты кому-нибудь расскажешь…

– То что? Что ты мне сделаешь? Пригласишь на свидание? Теперь понятно, чего ты носишься со своей шпагой. Непонятно только, ты ее подбирал по толщине или компенсировал длину?