Маша знала о шампунях и солях всё. Оказывается, для начала следовало уточнить свой тип волос: нормальные — ненормальные, жирные — сухие, крашеные — не крашеные и еще несколько вариантов. До этого дня Гризов наивно полагал, что существует всего два типа волос: чистые и грязные. Затем, продолжала Маша, надо уточнить тип кожи, чтобы не возникало перхоти. И подробно расписала, какие бывают виды шампуней. Лекцию про скраб для ног, который помогает удалить загрубевшую кожу ступней, Антон еще выдержал. Но вот про соли слушать уже не смог.

— Маша, — прервал увлекшуюся девушку директор из Санкт-Петербурга, — а не прогуляться ли нам по вечернему Пекину?

Озадаченная Маша досрочно закончила свою лекцию и осмотрелась по сторонам: они остались в зале ресторана только вдвоем. Исчезли моложавые соседи Игорь и Галя, исчез и вегетарианец Василий Трен, оставив на блюдце недоеденную морковку. Все русские туристы уже давно покинули заведение. Зато ресторан постепенно стал наполняться китайцами.

— Ну что ж, — согласилась Маша, вставая, — пойдемте. Про соли расскажу в следующий раз.

Гризов облегченно вздохнул.

Выйдя из ресторана, они определили направление на отель и повернули в противоположную сторону. Антон и Маша медленно брели, разговаривая о всяких пустяках: погоде, еде, одежде. Антон все время старался увести Машу в сторону от главной темы ее жизни, к которой она то и дело возвращалась. Судя по всему, хозяйка косметического салона свое дело искренне любила.

Длинный вычурный дом, похожий на учреждение, вдоль которого они шли уже довольно давно, неожиданно закончился, и парочка оказалась у входа на огромную площадь. Несмотря на вечернее время, площадь была полна народа и хорошо освещена. Но это были не просто отдыхающие китайцы и туристы, хотя были здесь и те, и другие. Посреди огромного пространства, держа в руках хитрые приспособления, кучковались человек тридцать китайцев. Вокруг толпился народ. И все не отрываясь смотрели куда-то вверх. От приспособлений в небо тянулись невидимые лески, к которым были привязаны яркие полотнища разной формы: птицы, змеи, рыбы, летучие мыши, маски Пекинской оперы, мудрый Конфуций и, конечно, многоликие драконы. Все это красно-желто-белое чудо трепетало на ветру и резко перемещалось по закатному небу из стороны в сторону, рождая какое-то феерическое ощущение внезапного праздника на закате дня.

— Смотрите, как здорово! — воскликнула Маша, нетактично показывая пальцем на группу китайцев. — Это они воздушных змеев запускают, правда?

— Правда, — кивнул Гризов, немало знавший о воздушных змеях в силу природной любознательности, — только что-то рановато для праздника, обычно его проводят весной и не здесь. Хотя и в Пекине немало фанатов народной забавы.