— Только потом кредиторы начали против них войну, — напомнил Джон Скалли, — и Россия едва выкарабкалась из нее.
— Ну да, кредиторы могут обидеться, — озадачился президент, — за двадцать пять триллионов долларов даже нас порвут. Нужно что-то другое пока придумать. Продолжайте, миссис Сквозняк. Вперед, Сьюзен!
— И последний вариант, — озвучила вдохновленная напутствием миссис Сквозняк, — честно отдать долг.
— Вы что, с ума сошли⁈ — рявкнул на нее Бобби Трап, резко подавшись вперед. — Где я возьму столько денег? Сами же тут ныли, что мы банкроты. Де-факто. Четвертый вариант сразу отпадает.
В подземной копии овального кабинета повисла гнетущая тишина. Миссис Сквозняк умолкла, вновь обидевшись, словно набрала в рот воды. А президент крепко задумался, посасывая сигару.
— Вот что, — закончил он экстренное совещание. — Вариант с распадом США отправьте на доработку, может, пригодится. В конце концов, кому охота платить долги? А пока — запускайте вирус.
«Вначале мир представлял собой хаос, состоявший из мельчайших частиц — Ци. Эти частицы существовали в беспорядочном состоянии в виде тумана. Затем частицы Ци разделились: легкие, светлые поднялись вверх, а тяжелые, темные упали вниз. Из легких частиц, получивших название Ян, образовалось небо, а из тяжелых, названных Инь, возникла земля. Вся природа создавалась из хаоса постепенно: вначале завершилось формирование неба, затем — земли, только после этого появился человек…»
Дочитав строчку, Гризов отложил в сторону путеводитель по Китаю с яркими картинками устремленных в небо пагод, раскинувших крылья, словно бабочки над живописными долинами Поднебесной. Немного поразмыслив о прочитанном, разорвал пакетик с китайской лапшой. Одним движением высыпал содержимое в объемную кружку с надписью THE BOSS и залил кипятком из чайника. Затем выглянул в окно.
Субботнее утро в узкой комнатке на канале Грибоедова входило в новую фазу. Глубокий октябрь гнал по небу серую муть, обильно посыпая землю Инь ранним снегом. Жители Санкт-Петербурга, спешившие по делам, быстро превращали его в мокрую кашу.
Отвернувшись от окна, Антон вновь погрузился в созерцание китайской лапши. На вид она выглядела сделанной из пенопласта, но запахи все равно будоражили нос. Эти запахи даже вызывали спазмы в желудке у голодного журналиста и эфирного духа по совместительству.
Едва выждав десять минут, за которые вода успела лишь немного размягчить твердые на вид макаронины, Антон намотал пару из них на вилку и жадно съел. Стало горячо и невкусно, но процесс пошел. Обманутый желудок заурчал, потребовал добавки. Гризов запил лапшу химическим бульончиком, ощутив благодарное тепло в животе, и отодвинул кружку: пусть настоится еще немного. А сам снова бросил взгляд на путеводитель по далекому Китаю.