Но подсознание, качавшее информацию по астральным каналам, говорило обратное. Все это было. И более того, уже начался необратимый процесс, который он сам же и ускорил, вмешавшись в историю с пленными русскими летчиками. Пусть не осознанно. Пусть из благих побуждений, — своим же надо было помочь. Но сдвинутый камень, который мог пролежать на горе еще много дней, уже катился вниз, и скоро грозил рухнуть со всей дури в пропасть.

— Представляешь, — весело щебетала Маша, одетая во фривольную кофточку, сквозь которую можно было любоваться половиной её верхних прелестей, — всю ночь в отеле света не было, оказывается. Какая-то там авария ночью случилась…

«Не то слово, — подумал Гризов, молча размышляя, — я бы сказал — катастрофа».

— Даже завтрак сегодня задержали из-за этого, — пожаловалась Маша, скорчив недовольную гримаску.

Аппетит у нее, несмотря на вчерашнее чревоугодие в китайско-японо-французском ресторане, был отменный. «А девушка любит поесть и выпить, — отметил между делом Антон, разглядывая слегка опухшее после гулянки лицо своей любовницы, что не мешало ей оставаться обворожительной, — значит, здоровьем бог не обидел».

— Разве ты вчера не наелась? — осторожно поинтересовался Гризов. — Мы же почти половину запасов ресторана уничтожили. Одних морских гадов сколько умяли. Я вот до сих пор сытым себя чувствую. На неделю вперёд.

— Не-а, — ответила Маша как ни в чем не бывало, — я аппетитом в своего папу пошла. У него повышенный метаболизм. Он за один раз столько съесть может, что никто за ним не угонится, а все равно потом голодный ходит. И не толстеет. Даже вегетарианцем от этого ненадолго стал. Думал, меньше есть станет, но не помогло.

— Это как? — удивился Гризов.

— Заявил вдруг: мол, люблю животных и не могу их больше есть. Перешел на салаты, траву полезную, овощи всякие и подножный корм.

— Подножный корм лучше животным оставить, — философски заметил Антон, бросив косой взгляд на зоолога-практика из Твери, который вкушал утренний салатик за одним столом с Федором.

— Короче, скоро взвыл, — продолжала рассказывать Маша, доедая завтрак, — и растолстел вместо похудания. Стал есть непрерывно, чтобы хоть как-то унять постоянный голод. Бананы сетками. Белков-то не хватает. К счастью, скоро понял, что это не его путь, и вернулся к мясу. Сейчас шашлыки трескает за милую душу. Похудел опять.

— Слава тебе, господи, — даже перекрестился Гризов, — а то я уже стал за него переживать. И за тебя тоже.

При этом Антон снова бросил осторожный взгляд в сторону зоолога из Твери, чьи душевные терзания ощущались сегодня особенно ярко.