Правда, в этот момент я вновь ощутил цветочный аромат, а мой амулет в руках оперативника отзывался вполне уверенно.

Я поставил на него следящее заклинание, чтобы какой-нибудь дурак не утащил.

Так вот, судя по тому, что мне говорило заклинание, Егор просто оказался по ту сторону пелены. В ясном уме, полном здравии и всё такое.

— Теневой карман высшего порядка, — восхищённо произнёс Толмачёв и, не долго думая, последовал примеру Ефремова.

— Твою мать! — вырвалось у меня, и я так же двинулся навстречу с пеленой. Раз к её созданию приложил руку Гришка, то он мне точно не навредит.

— Стоять! Ты куда собрался⁈ — послышался за спиной голос Мирославы, но было уже слишком поздно.

Я прикоснулся к пелене, и через мгновение оказался поглощён тьмой.

— Макс, ты только посмотри, какой он классный! — завопил радостный Гришка, сидя на загривке огромного чёрного пса с четырьмя головами.

Четырьмя чудовищными пастями, с четырьмя наборами огромных зубов и вывалившихся из них фиолетовых языков.

Псины счастливо улыбались и выхаживали по просторному помещению, залитому ярким магическим освещением. По периметру стояли разнообразные статуи, в основном изображающие человека. Здесь же находились какие-то каменные постройки, лавочки, столы, бассейн и ещё куча всего, чего здесь просто не может быть.

А, собственно говоря, здесь — это где?

Куда нас перенесла тёмная пелена?

Судя по ошарашенному виду Толмачёва и Ефремова, они так же пытались понять, куда попали, но явно безуспешно. А Гришка не собирался нам рассказывать по крайней мере, до тех пор, пока не похвастается своим пёсиком.

— Охренеть! — послышался за спиной голос Миры.

А вот рыжая не стала сдерживаться и оттянулась по полной. Материлась так, что даже вывела из ступора Егора.

— Гришка, живо слезай с этого пса и дуй сюда! Сейчас я тебе устрою! Будешь знать, как пугать нас! Ничего не сказал и испарился в неизвестном направлении. Нам потом за ним через весь город бежать, в поисках этого кладбища. А он здесь не пойми чем занимается, на спине четырёхголовой псины катается. Погоди…

Только после этой тирады к рыжей пришло осознание того, что она видит.

Девчонка закрутила головой по сторонам: посмотрела на меня, на Миру, на Толмачёва и Егора, а потом снова вернулась к Воронову.

Парень к этому моменту уже не был таким радостным, но и слезать со своего скакуна не собирался, с вызовом глядя на Шуйскую.

— Гриша, ты ничего не хочешь нам рассказать? — спросил я, вставая между третьим и четвёртым всадником.

Просто Ленка сняла с шеи Розовенькую, и та стала стремительно расти.